Букелларий

На свежих лошадях они быстро догнали удиравших аквитанцев, которые, приняв наш отряд за вражеский, повернули влево, чтобы обогнуть по дуге. Бой завязался почти у лагеря. Свежие, численно превосходящие и воспламененные уверенностью в победе австразийцы навалились на уставших аквитанцев, попытались прорваться к Эдду Большому, который, приятно удивив меня, не бросил своих воинов, ввязался в бой. Этот его поступок изменил мои планы.

— Парни, пришел наш черед повоевать! — крикнул я и поскакал на австразийцев.

Они сперва приняли нас за своих и, наверное, обрадовались.

Только когда мы, напав сзади, начали валить врагов, не ожидавших такой подляны и сперва не оказывавших сопротивление, австразийцы поняли свою ошибку. Успел поразить пикой шестерых, причем один был в очень дорогой кольчуге из мелких колец, которую я пробил с трудом на спине возле правой подмышки. Жаль, не было времени снять ее. Конные австразийцы начали удирать. Трудно быть смелым, когда все время ждешь удар в спину. Добив совместными усилиями двух аквитанских отрядов самых упрямых и тупых врагов, мы слились в один и поскакали мимо вражеского лагеря и дальше по петляющей, грунтовой дороге генеральным курсом на северо-восток. Больше никто не гнался за нами.

33

Остатки аквитанской армии ускоренным маршем возвращаются по римской дороге в Тулузу. До Орлеана за нами гнались враги, но пересекать Луару не стали. Примерно в центре колонны следует обоз из двух десятков арб. Везет он продукты и казну франкского короля Хильперика Второго, который перемещается в крытом возке, едущем сразу за тремя арбами с его сокровищами, якобы потому, что ранен.

На самом деле он здоров, и это, так сказать, неофициальное нахождение в плену. То есть король всех франков — свободный человек, но если вздумает отлучиться куда-нибудь без разрешения короля всех аквитанцев, то в лучшем случае из мнимого раненого превратится в настоящего. И поступит с ним так жестоко кто-нибудь из воинов моего отряда или я, если окажусь в нужное время в нужном месте, потому что нам доверена высочайшая честь присматривать за важным пленником. Это как бы награда нам за спасение Эда Большого под Суасоном. Как мой отряд оказался во время сражения во вражеском лагере, выяснять не стали. Главное, что мы подоспели вовремя. Есть и вторая, скрытая причина оказанной нам чести: как я понял, правитель Аквитании не доверяет своим букеллариям-франкам. Наверное, предполагает, что если Карл Мартелл сумел подкупить нейстрийцев, то найдет деньги и на аквитанцев.