Будь моей Брейшо

– А как далеко они уходят в прошлое, Кэп? – мрачно спрашивает Мэддок.

– Второй год старшей школы, – говорю я им.

Мэддок и Ройс вскакивают.

– Подожди, какого хрена. – качает головой Ройс, драматично вскидывая руки. – Гребаный второй год?

– Зоуи только родилась… – Рэйвен замолкает, не закончив фразы.

Я поджимаю губы.

– Я хочу ее, – бросаю без паузы.

– Мы это знаем, Ромео. – Мэддок смотрит на меня с усмешкой.

– Что мне делать, парни?

– Из нас не особо хорошие советчики в этом вопросе, – пожимает плечами Ройс. – Хочешь, трахни.

– Достали уже своими трахами, – взрывается Рэйвен. – Давайте поговорим о том, что мы увидели. А точнее, черт возьми, парни, давайте обсудим, зачем она сделала это и ни разу не заявила о своих намерениях. Почему она никогда ни о чем не просила? Никогда не использовала это для шантажа или получения денег? Вот честно, я ни хрена не понимаю!

Я смотрю на дверь, и по моим плечам пробегает дрожь. Виктория…

– Я снимала это не для себя, – говорит она, глядя на меня. – А для Зоуи, Кэп.

Головы всех присутствующих поворачиваются к ней, даже мне не по себе от тяжелых взглядов.

– Какого хрена мы должны тебе верить? – скрещивает руки на груди Ройс. – Ты уж так завралась, что…

Она пожимает плечами и перебивает его:

– Я и не жду, что вы поверите, особенно ты, но это правда.

Я подхожу к ней, и ее глаза смягчаются, встретившись с моими.

Черт.

– Почему? Зачем ты это сделала?

Я не собирался говорить шепотом, но по какой-то причине именно шепчу.

– Потому что она это заслужила. Зоуи должна была знать своего отца."

"– Она… Я всегда хотел, чтобы она была со мной, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, не в силах сглотнуть из-за боли в горле.

– Да, но она не была, – печально выдыхает Виктория. – И я сделала то, что считала правильным, или настолько правильным, насколько это могло быть в те дни.

– Ты шпионила за нами! – выплевывает Ройс.

Виктория кивает и при этом не отводит от меня взгляда.

– Да, шпионила. Каждый день, пока, наконец, не появилась Рэйвен. И я бы делала это снова и снова, чем бы мне это ни грозило.

Ее темно-карие глаза умоляют меня спросить, и я отчаянно сопротивляюсь этому желанию. Рациональное во мне кричит, что ей нельзя доверять, что она хитра и изворотлива, что она всегда была такой и вряд ли изменится.