Будь моей Брейшо

Такая убийственная комбинация, красавица…

Она медленно спускает ноги с кровати, и от шуршания шелка у меня по спине пробегает дрожь.

«Возьми меня», – говорит ее поза.

Но я не тороплюсь.

Она поняла, какие записи хочет посмотреть Зоуи.

Она сделала так, что моя дочь приняла лекарство, и жар спал.

Откуда ей знать, как это делается?

Она вообще не должна была знать о существовании моей дочери, но она знала.

Больше того – это она сняла все эти видео, на которых мы резвимся, и передала их Зоуи. И, по сути, рассказала ей обо мне и о моих братьях.

Благодаря этим записям Зоуи знала обо мне больше, чем я сам до поры до времени мог ей дать.

Мои пальцы дрожат на теплой коже, и она вздрагивает, ее прерывистое дыхание достигает моих губ.

Внезапно она хватает меня за запястье, и ее хватка крепка.

Мы еще на полшажка ближе.

Кукольные губки оказываются в пределах досягаемости, и я осмеливаюсь на самое крошечное прикосновение.

Большая ошибка.

Я закрываю глаза и едва сдерживаю стон.

Она дрожит, сильно.

Дрожит в изнеможении, поддаваясь желанию…

В страхе?

Если она и испытывает страх, уж точно не перед тем, что сейчас произойдет.

Наклоняюсь вперед, ее губы прижимаются к моим, и я кусаю их – нежно.

Она закрывает глаза от удовольствия, и мой член начинает подергиваться.

Она задыхается, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы оттянуть неизбежное.

Играю с ее шеей, скольжу губами к впадинке у горла.

По моим венам течет огонь, посылая мурашки к кончикам пальцев на руках и ногах.

Виктория часто дышит.

Я так и не понял, сама ли она упала на кровать, или это я толкнул ее, но когда я открываю глаза, она уже подо мной. Моя майка на полу, а ее горячие руки скользят по моему телу.

Такие возбуждающие, но такие… чужие.

Чужие? Мне начинает казаться, что я знаю эти прикосновения. Или это потому, что я неосознанно мечтал о них, представлял, какими они могут быть?

Раздвигаю коленом ее бедра, легко скольжу пальцами по мокрому пятну на ее трусиках.

Дыхание Виктории становится тяжелым, и я прикусываю свою щеку внутри.

– Ты все испортила, – говорю я ей, скользя губами к ее уху, а потом вниз по шее. Скольжу медленно, мучая и себя, и ее. Потом я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза. – И я ненавижу тебя за это.

Ее грудь поднимается и опускается быстрыми рывками, и она смотрит на меня, ожидая продолжения. Она понимает, о чем я, и это бесит еще больше.

Она действует на меня опьяняюще.