Будь моей Брейшо

Я смеюсь и опускаюсь на колени рядом с ней.

– Почему бы нам не оставить кого-нибудь, чтобы было место для новых друзей, а? Наверняка ты там найдешь кого-нибудь.

Она смеется и хлопает в ладоши. Потом ее взгляд скользит через мое плечо, и она бежит к моему отцу, вошедшему в комнату.

Мне радостно видеть Зоуи веселой, но я не могу забыть, как она плакала из-за Виктории. Готов поклясться, что моя гребаная грудная клетка в тот момент треснула. Раньше она плакала, когда я навещал ее, а потом наступало время уходить.

И вдруг на тебе… Видеть ее слезы из-за девушки, которая не стоила ее внимания, было тяжело. Если честно, я пережил самый неприятный момент в моей жизни. Я мог бы уступить, но нет, я стоял на своем, хотя в моем животе образовался болезненный, скрученный узел. Это продолжалось всего несколько минут, потом Зоуи отвлеклась и все забыла, но я не мог стереть из памяти ее заплаканное личико.

– Готова, малышка? – спрашивает отец и раскрывает руки, чтобы поднять ее.

Она улыбается ему.

– Да! Я хочу увидеть всех-всех животных.

Всех-всех, хорошо?

Прищуриваюсь, глядя на своего отца. А я и не знал, что он эмоциональный человек. Конечно, он был добр к нам, но без всяких сантиментов.

Когда мой биологический отец и отец Ройса были убиты, нам не было и года, а Мэддок, его родной сын, был всего на пару недель старше нас. И Ролланд взял нас вместе с нашими мамами, чтобы жить всем вместе. Наши отцы были его лучшими друзьями, равными рядом с ним, как и мы трое сейчас. План состоял в том, чтобы мы выросли и заняли их места, только так можно было сохранить власть.

Вот почему Ролланд без колебаний взял нас к себе, а потом… потом были убиты наши матери, включая мать Мэддока. Убиты служанкой.

В тот день Ролланд стал настоящим отцом для нас троих, а не просто отцом на замену. Он любил нас одинаково, но и он совершал ошибки, как все."

"Когда мы учились в начальной школе, его осудили за изнасилование, которого на самом деле не было, и якобы это изнасилование произошло в угнанной машине, полной наркотиков.

Ему дали пятнадцать лет. В суде он мог бы легко откупиться, но не сделал этого, чтобы защитить будущее, которое планировал для нас. Долгие годы он следил за нашим воспитанием, находясь за решеткой, а Мейбл исполняла для нас роль матери. Он скрыл то, чего не должен был скрывать, и самым тяжелым днем для меня стал тот день, когда я узнал, что он нам не родной отец. Думаю, что и для ребят тоже. Но это ничего не изменило.