Будь моей Брейшо

Мэддок тут же проскальзывает к ней, шепчет что-то на ухо, она хихикает, обхватывает его за шею, и они начинают танцевать.

Внезапно у меня за спиной оказывается Кэптен.

– Красный – твой цвет, красавица, – кричит он, чтобы я услышала, и его пальцы пробегают по моим ребрам, останавливаясь там, где красная рубашка исчезает в черных джинсах с высокой талией. Взгляд падает на мои губы, накрашенные густо-красным, на пять оттенков темнее моего естественного цвета, и точно такого же оттенка мой топ под рубашкой.

Он кладет руку мне на щеку.

– Виктория, – шепчет он, и между его бровями образуется тяжелая складка. – То дерьмо, которое я наговорил о Марии… это был полный отстой. Я не это имел в виду.

– Да, я знаю…

Он так близко от меня, что мой пульс учащается.

– Я…

– Виктория!

Рука Кэптена опускается, и мой взгляд устремляется на Хлою.

– Мне нужно в дамскую комнату. Сходишь со мной? – Ее улыбка раздражает, и я готова послать ее к черту, но, приглядевшись, я вижу в ее глазах мольбу.

Черт, как не вовремя, я не хочу уходить прямо сейчас.

Кивнув Хлое, я ускользаю от Кэптена, но он быстро хватает меня за руку.

– Ты не пойдешь в туалет одна!"

"Мак, он уже тут, указывает ему лестницу, где через каждые три-четыре ступеньки стоят амбалы; эта лестница ведет в коридор, в конце которого находится VIP-туалет.

– Чувак, Мэддок выбрал эту ложу не просто так, – говорит он.

– И ты думаешь, он отпустил бы Рэйвен одну? – спрашивает Кэптен.

Мак смеется, игриво толкая его.

– Черт возьми, нет, конечно. Если бы моя девушка была беременна, я бы тоже не отпустил.

Перевожу взгляд на Хлою, и она хмурится.

– Идем? – спрашиваю я, и она кивает.

Как только мы оказываемся в коридоре – он, кстати, стеклянный, мы в нем как на ладони и сами видим все, в том числе Мака и Кэптена, не спускающих с нас глаз, – она спрашивает:

– Ты не осуждаешь меня?

– Нет, не осуждаю.

Хлоя вздергивает голову, в ее глазах слезы.

– Я ходила к врачу. Шесть недель. Секс втроем, с Ройсом, был задолго до этого, так что ребенок точно от Мака.

Я участливо смотрю на нее.

– Хорошо… Тогда почему ты плачешь?

– Потому что теперь это реально. – Хлоя нервно смеется и толкает дверь в туалет. – Я беременна, и мой отец, вероятно, убьет его.

– Не факт.

Она исчезает в кабинке.

– Ты не знаешь моего отца!

Я закатываю глаза и жду, когда она выйдет.

Дверь распахивается, Хлоя на своих высоченных каблуках идет к раковине вымыть руки. Проводит пальцами по волосам и вертится перед зеркалом, осматривая свою фигуру.