Изгнанная жена дракона. Хозяйка лавки «Сладкие булочки»

Между нами всего несколько сантиметров дерева, но расстояние кажется непреодолимым.

Я думаю о том, что произошло сегодня. О том, как он спас Дэйра. О том, как заботится о нас. О том, каково это – быть в его объятиях, чувствовать его губы на своих.

Схожу с ума.

Но я также думаю о том, что будет завтра. О том, что скажут люди. О том, что Дэйру нужна стабильность, а не мать, которая, считаясь замужней женщиной, позволяет себе интрижку с другим.

Наконец шаги удаляются. Я слышу, как закрывается дверь соседней комнаты.

Так правильно. Так нужно. Я должна с этим справиться.

До утра лежу, не в силах сомкнуть глаз. Слышу, как Рейкен, как и обещал, собирается и уходит, едва за окном начинает светать. Да и сама почти сразу после этого встаю.

Спускаюсь вниз, автоматически начинаю готовить тесто. Мурик трется о мои ноги, требуя завтрак, а получив его, возвращается наверх караулить Дейра..

Когда я достаю блокнот, чтобы записать расходы на продукты, в памяти всплывает сон. Руна на обложке, женские руки, белые искры.

Может быть, пора наконец узнать, что скрывает этот блокнот? Отвлечься от мыслей о Рейкене и заняться чем-то полезным? Пора уже узнать, что от меня хочет Фрида.

Осторожно провожу пальцем по обложке, вспоминая движения из сна. Рисую руну кончиком пальца. Обложка начинает светиться мягким голубоватым светом, а потом страницы сами собой начинают переворачиваться.

Глава 57

Не впервой мне видеть, как на листах блокнота сами собой появляются строки. И всё же каждый раз мороз пробегает по коже.

На этот раз я не успеваю даже вопрос задать – слова проступают на листе сами собой.

“Если ты читаешь эти строки, значит, у тебя есть сила. Значит, ты способна стать хранителем и сберечь то, что важно для самого существования нашего мира”.

Что? Только не это.

У меня появляется искушение захлопнуть блокнот и больше никогда не открывать. Мне бы со своими проблемами разобраться. Куда мне ещё мир спасать?

И всё же я продолжаю читать дальше.

Я пришла в дом Фриды. Она приняла меня, чужого человека. В том, что она меня приняла, я не сомневаюсь. Те ощущения, которые у меня появились на её могиле, были настоящими. Было бы неблагодарностью не исполнить ее волю. Вздохнув, читаю следующие строки.

“Всеблагой привёл тебя, чтобы ты приняла бремя, что я несла долгие годы”.

И хотя я понимаю, что Фрида относится ко мне хорошо, сейчас приходит понимание, что разговариваю я именно с ней, с женщиной, которая умерла.