Бриллиантовый холостяк. Книга 2

Полупрозрачный дедушка посмотрел внимательно и начал ликбез об устройстве местного общества. Слушая, я поразилась тому, что не пристала с этими вопросами раньше и к Арти. Зачем, спрашивается, мне дана личная энциклопедия, если выясняю всё походу и у других?

Всё оказалось просто и в целом ожидаемо — местное общество делилось на аристократию и простолюдинов. Первые владели землями и ресурсами, а вторые могли выбирать как и кому служить. Поселяясь на землях рода, простолюдин автоматически переходил в подчинение хозяевам земель.

Одновременно получал защиту, право на справедливое правосудие и прочие логичные «плюшки». Но никакой присяги при этом не приносил.

Второй вариант — служба непосредственно роду, в поместьях, особняках и замках. Вот там уже приходилось произносить клятву. Она включала магический элемент и позволяла частично обезопасить хозяев от разного рода бед.

Предательства, сплетни, воровство и даже убийства — всё это присутствовало, потому что клятва не ограничивала волю, не могла подрезать язык или связать руки.

— Когда знаешь, что твоя вина может быть доказана без всяких улик, совершать преступление сложнее, — добавил Эрон. — Ну и сама присяга… Нарушить её — отдельная провинность, достойная особого наказания.

Кроме крестьян и слуг существовали военные. Личные отряды, а подчас и целые гвардии — они тоже приносили присягу, но для них клятва была сложней.

— Привязать жёстко, так, что человек и рта лишний раз не откроет, тоже можно, — пояснил призрак. — Но это затратно. Такие клятвы берут крайне редко, это касается личных слуг или помощников. Ещё есть ситуации, когда один аристократический род присягает другому.

Я выслушала, кивнула и задала новый вопрос:

— А если род разорён или люди больше не хотят служить?

— По договорённости с них эту клятву снимают.

— А если снять некому? Если всех из рода убили? Или, как в моём случае, осталась юридически недееспособная наследница?

— Твой случай особый, — мотнул головой Эрон. — В первом варианте клятва прекращается сама, ведь служить уже некому.