Бриллиант Фортуны

Я тогда нередко отлучался – моя тетушка жила в Сен-Лисе и хворала, а она была довольно богата, и, знаете, мне не хотелось, чтобы она забыла вдруг упомянуть меня в своем завещании. Я тогда как раз собирался жениться, – прибавил доктор просто, – и мне деньги были очень нужны.

– Значит, – спросил Алексей, – Трибуле вас подменял?

– Да. Его арестовали в последний день сентября, когда я вернулся из Сен-Лиса. – Роллен вздрогнул. – Я никогда не забуду, какой у него был ужасный взгляд, когда его тащили жандармы… На суде его обвинили чуть ли не в заговоре против короля.

– Спасибо, мсье, ваша история оказалась очень интересной, – искренне промолвил Алексей, протягивая врачу деньги.

– Да, мсье… Вы очень щедры, спасибо. Да, для меня это было как гром с ясного неба. Почти весь сентябрь я просидел у изголовья тетки в Сен-Лисе, причем она постоянно жаловалась, что я мечтаю ее уморить и жду ее смерти. Наконец ей стало немного лучше, и я обрадовался, что могу наконец вернуться домой. Приезжаю, а там… – Роллен безнадежно махнул рукой. – Бедный Трибуле, несчастный мой друг! Если бы не этот прокурор, его еще можно было бы спасти.

– Благодарю вас, мсье, – сказан Алексей, поднимаясь, – за перевязку и любопытный рассказ. Всего доброго.

– Всего доброго, мсье… Антуанетта, проводи пациента.

Каверин вышел из дома, легко, как птица, влетел в фиакр и приказал немедленно доставить себя в «Золотой лев».

– Это просто ужасно, – пожаловался Видок, когда Алексей вошел к нему в комнату.

– Из Сен-Лиса, – быстро закончил молодой человек. – Так и есть.

Видок прищурился и пристально посмотрел на своего помощника. Наступило молчание.

– Ну, – сказал Видок, насупившись, – выкладывайте, что вам удалось разузнать.