Бриллиант Фортуны

Полиция некоторое время пыталась найти уехавших, но довольно вяло, и через некоторое время господин д'Обинье закрыл дело – надо думать, за отсутствием обвиняемых. Жанна выросла, получила небольшое наследство, но оставаться в Тулузе ей показалось слишком тяжело, и она уехала – сначала в Авиньон, потом в Ниццу, где легко найти место служанки. Никто не искал ее, и никто не напоминал ей о происшедшем – до прошлой ночи, когда она сама решила обо всем рассказать Алексею, случайно оказавшемуся в ее комнате.

Глава шестнадцатая,

в которой канарейка свистит наполеоновский марш

– Это все? – спросил Видок.

– Я передал вам все, что мне рассказала Жанна, – обиделся Алексей. – Какой смысл лгать?

По правде говоря, это было не совсем все. Когда уже под утро Каверин выходил из комнаты горничной, расположенная напротив дверь приотворилась, и в щелку выглянула неописуемо уродливая женская физиономия, украшенная тремя бородавками.

– Ага, дорогой племянник, – удовлетворенно пробормотала себе под длинный нос Варвара Федотовна, – вот у кого ты проводишь ночи!

Но так как Алексей не заметил проныру Голикову, то вполне естественно, что и Видоку он ничего не смог о ней сообщить.

– Любопытно, очень любопытно, – промолвил он. – Стало быть, в свое время Жак Одрие, член шайки, знавший, что бриллиант у Симона, попытался отнять его, но Симон убил Одрие и удрал в Тулузу. Он думал, что там-то его никто не отыщет, однако Тербийон и его неизвестный сообщник через много лет вышли-таки на Брюле, который к тому времени уже стал Лагранжем.

– На сборы? – удивился Алексей.

– Именно. Мы едем в Тулузу.

– Позвольте, – начал заводиться Каверин, – но я только оправился от раны, а до Тулузы путь неблизкий.

– Э, мой мальчик, – отмахнулся Видок, – вы мне нужны всегда. Во-первых, вы отменно владеете оружием, пока вам не взбредает в голову всякая блажь, во-вторых – вы чертовски везучий малый, и в-третьих – я попросту так хочу. Никаких разговоров. Вы едете со мной.

– Но…"

"– Никаких «но», не то я вспомню про капустный листок. Не забывайте, письма княжны до сих пор у меня.