Бриллиант Фортуны

Другие родители балуют и всячески облизывают своих детей, которые потом становятся редкими сволочами… а могут опять-таки вырасти хорошими, ясно? И вообще в жизни много ужасного, скверного и омерзительного: болезни, голод, смерть близких, природные катастрофы, войны и черт знает что… перечислять можно долго, дольше, чем длится эта чертова лестница! – Видок прислонился к стене и перевел дух. – А человек все равно хочет жить и быть счастливым, и пройдет время, он бежит покупать леденцы и игрушку, если это ребенок, или на свидание, если это молодой человек, или просто в парк, посидеть на скамеечке, посмотреть на лица проходящих мимо девушек и порадоваться, что погода стоит хорошая.

Тот не нашелся что ответить, и они продолжали молча взбираться по высоким крутым ступенькам, пока не достигли пятого этажа.

– Которая? – шепотом спросил молодой человек.

Видок махнул рукой.

– А, да какая разница… – Он постучал в ближайшую дверь и рявкнул: – Покупаю тряпье!

– Убирайтесь к черту! – гавкнул в ответ мужской голос, и что-то тяжелое ударилось в дверь с той стороны.

Алексей и Видок переглянулись. Внезапно средняя дверь приотворилась, и на пороге показалось юное создание лет пятнадцати в рваном ситцевом платье. Взгляд, которым она смерила Каверина, куда больше подходил бы опытной женщине, нежели обыкновенному подростку.

– А чё вам надо? – спросила она и почесала босую ступню об икру другой ноги.

Видок хлюпнул носом и разразился потоком жалоб. Он бедный старик, который за весь этот день не заработал даже себе на ужин. Никто не хочет сдавать тряпье, от сына-бездельника (тут Алексей получил подзатыльник и распрямился, весь красный от бешенства) толку никакого, и вообще все ужасно, хоть вешайся.