Бог злости

— Не делай этого, — шепчет он тихо, так, что слышу только я.

Я корчу ему рожицу, и в его глазах разгорается странный огонь, как будто он забавляется, но в то же время ему это не нравится.

Боже. Он — загадка.

— Твоя очередь, — пробормотала я, внезапно занервничав от того, что он скажет.

У него есть тенденция быть непредсказуемым, не заботясь о чувствах других.

— Я никогда... не был влюблен.

Мое сердце сжимается, и мне кажется, что меня сейчас вырвет. Он делает это специально, потому что чувствует изменения?

Он тоже видит это на моем лице? Как когда я смотрю на себя в зеркало?

Ава и Брэндон — единственные, кто пьет за это, и они получают дерьмо от всех и получают смертельные взгляды от Николая.

Или, может быть, эти взгляды достаются только одному из них.

Но весь шум заглушает моя внутренняя тикающая бомба.

Тик.

Тик.

Тик.

Я поднимаю рюмку дрожащими пальцами, чтобы выпить, но прежде чем она успевает коснуться моих губ,

Киллиан выхватывает ее и выпивает с абсолютной легкостью.

— Ты пьяна, я возьму твои рюмки.

— Ты мне не нужен. — И почему, черт возьми, он говорит так неодобрительно, за что?

— Обморок. — Анника складывает руки вместе, наблюдая за нами с выражением, полным благоговения.

— Нам нужно перевести эту игру на новый уровень. — Николай протягивает рюмку. — Я никогда не трахался и не экспериментировал с кем-то своего пола. — Затем он выпивает свою рюмку.

Ну, это странно.

Николай мог просто выбрать то, чего на самом деле никогда не делал.

— Поцелуй считается? — спрашивает Ава, и он кивает.

— Ну, к черту. — Она выпивает рюмку.

Реми хлопает себя по груди рукой, как будто у него вот-вот случится инсульт.

— Эта эта сучка действительно хочет, чтобы ее сегодня убили.

Киллиан поднимает рюмку, и я недоверчиво смотрю на него.

— Не смотри, ты упадешь в обморок, маленький кролик. Ты действительно веришь, что все эти перегибы были сделаны только с женщинами? Я часто экспериментировал.

Пока он пьет, я беру рюмку и выпиваю ее одним махом.

Он сужает глаза.

— Не удивляйся, Киллиан.

Затем его губы находят мое ухо:

— Мы поговорим об этом позже, когда я буду наказывать тебя до смерти.

— Как скажешь. — Я говорю безразлично, когда мои бедра измазаны возбуждением.

— Больше никого нет? — Николай играет со своей пустой рюмкой, затем хмыкает и достает сигарету, позволяя ей повиснуть в уголке губ. — Чертова скука.