Бог злости

Киллиан — самый страшный монстр, которого я знаю, но он единственный человек, которого я желала с извращенной решимостью.

Единственный человек, который провоцирует скрытую часть меня из тени и заставляет меня смотреть на нее под светом.

Сначала это некомфортно, но со временем это... так спокойно.

— Я сказал, — его пальцы сжимают мое горло, когда он высоко поднимает мою ногу и входит в меня одним безжалостным движением. — Посмотри на меня.

Мои глаза распахиваются, сталкиваясь с его глазами, когда жгучая боль разрывает меня изнутри.

— Черт, — ворчит он. — Я знал, что ты будешь такой тугой и чертовски идеальной для меня, детка.

Я вскрикиваю от боли и чего-то еще, чего я не могу определить. О Боже, я мокрая как никогда в жизни, но мне все равно больно.

Так больно, что слезы текут по моим щекам.

Больно настолько, что удовольствие разливается между ног.

Прикосновения его пальцев на моей шее добавляет примитивный тип стимуляции, которая лишает меня дыхания и мыслей.

Это похоже на внетелесный опыт, когда я плыву в параллельной вселенной, которая доступна только моему разуму.

— Твоя кровь пачкает простыни, — простонал Киллиан. — Ты видишь церемонию приветствия, которую твоя киска устраивает для меня?

Я качаю головой, но он приподнимает меня за шею и заставляет увидеть пятна крови на белых простынях. Он заставляет меня видеть, как входит и выходит его член, покрытый кровью и возбуждением, когда он входит в меня.

Его интенсивность нарастает с каждой секундой, и так же крепко, он держит меня за шею.

— Ммм. Я знал, что красный — мой любимый цвет.

Он снова толкает меня на спину и прижимает к себе так легко, что я вздрагиваю.

Причудливые эмоции проплывают во мне, чем больше он контролирует меня. Чем больше он доминирует надо мной, делая меня совершенно беспомощной.

Без слов он говорит мне, что у меня нет права голоса, что если он хочет разрушить меня, он это сделает. Если он хочет сломать меня, он это сделает.

Вместо того чтобы причинить мне боль, он предпочитает трахнуть меня.

Не так красиво, определенно без нежности в его теле, но я могу сказать, что он сдерживался, когда впервые вошел в меня.

Я также могу сказать, что это не пришло к нему естественно, и он, вероятно, боролся со сдерживанием своего зверя.

Я вижу это по тому, как его толчки стали более интенсивными. Мое тело скользит по матрасу, и если бы не его ладонь, огибающая мое бедро, и не его хватка на моем горле, я бы свалилась с кровати.