Брида

Талбо посмотрел на своих товарищей и на женщину, которая дрожала перед ним. На какой-то момент он не знал, какое принять решение; его люди привыкли к войне и знали, что влюбленные воины обычно прятались во время боя.

– Я умру, Талбо. Возьми меня с собой, пожалуйста.

Один из наемников посмотрел на командира.

– Нехорошо оставлять ее здесь одну, – сказал один из солдат. – Французы могут снова совершить обстрел.

Талбо сделал вид, что принял аргумент. Он знал, что французы не будут совершать новых обстрелов; они находились в перемирии, подписав капитуляцию при Монсегуре.

«Он знает, что ты умрешь», – сказали Голоса Лони, пока он аккуратно брал ее на руки. Лони не хотела слушать то, что говорили Голоса. Она вспоминала тот день, когда они шли вот так через пшеничное поле одним летним вечером. В тот вечер она тоже хотела пить и напилась воды из ручейка, который спускался с горы.

Толпа собиралась около скалы, которая сливалась с западной стеной крепости Монсегур.

Там были солдаты, мужчины, женщины и дети. В воздухе витало давящее молчание, и Лони знала, что это не из-за уважения к священникам, а из-за страха перед тем, что могло произойти.

Вошли священнослужители. Их было много, в огромных черных мантиях с многочисленными крестами желтого цвета, вышитыми впереди. Они сели на скале, на внешних ступенях, напротив башни. У последнего волосы были полностью белыми, он поднялся до самой высокой части башни.

Когда он остановился там, на вершине, почти все люди встали на колени и с поднятыми вверх руками три раза ударились головой о землю. Талбо и его солдаты продолжали стоять; они заключили договор только на борьбу.

– Нам предложили капитуляцию, – сказал священник с вершины стены. – Все могут свободно уйти.

Траурный вздох пробежал по толпе.

– Души Бога-Чужестранца останутся царствовать миром. Души настоящего Бога вернутся в его бесконечную милость.

Люди смотрели на человека, который стоял на вершине стены. Они уже не были уверены, что хотят уйти и страдать потом целую вечность.

– Катарская Церковь – настоящая Церковь, – продолжил священнослужитель.