Брида

– Лоренс, – сказала она после долгого молчания, в котором они смотрели на лодку, идущую по реке, – позволь, я задам тебе вопрос, который может показаться абсурдным: физически возможно, чтобы атомы, которые составляют мое тело, были в теле кого-то, кто жил тысячи лет назад?

Лоренс удивленно посмотрел на нее.

– Что конкретно ты хочешь знать?

– Только то, что я спросила. Это возможно?

– Они могут быть в растениях, в насекомых, могут преобразовываться в молекулы гелия и быть в миллионах километрах от Земли.

– Но возможно ли, чтобы атомы кого-то, кто уже умер, были в моем теле или в теле другого человека?

Он помолчал некоторое время.

– Да, это возможно, – ответил он наконец.

Вдалеке зазвучала музыка. Она шла с лодки, плывущей по реке, и, несмотря на расстояние, Брида смогла различить силуэт моряка, обозначившийся в освещенном окне. Эта музыка напоминала ей детство и возвращала ее на школьные танцы, к запаху ее комнаты, цвету ленточки, которой она обычно завязывала хвост. Брида поняла, что Лоренс никогда не думал о том, что она спросила у него только что, и, возможно, сейчас пытался узнать, были ли в его теле атомы викингов, вулканических извержений или доисторических животных, исчезнувших таинственным образом.

Но она думала о другом. Все, что она хотела знать, это был ли человек, который обнимал ее так нежно, частью ее самой.

Лодка постепенно приближалась, и музыка начала заполнять атмосферу. За другими столиками прервали разговор, чтобы понять, откуда идет тот звук, потому что у всех было детство, школьные танцы и мечты о воинах и волшебниках.

– Я люблю тебя, Лоренс."

"И Брида очень сильно захотела, чтобы этот юноша, который столько знал о свете звезд, имел немного от кого-то, кем она была раньше.

«Я не смогу этого сделать».

Брида села на кровать и поискала пачку сигарет на туалетном столике. Противореча всем своим привычкам, она решила покурить, несмотря на то, что еще ничего не ела.

Оставалось 2 дня до встречи с Уиккой. В течение прошедших недель у нее было точное осознание того, что она отдавала лучшее от себя.

Последние три ночи после завершения упражнения ей всегда хотелось плакать. Она была беззащитна, одинока, и у нее было чувство, что какая-то большая возможность ускользала из ее рук.