Брак поневоле

Но потом…

Меня пронизывает злостью насквозь. Влад всегда получал, что хотел. Для него не существовало преград. Слово «нет» он слышал не чаще одного раза в год в качестве исключения. Он уверен, что имеет право, и идёт напролом, прогибая под себя всех остальных. И я готова на всё. На всё, кроме этого…

– Потому что ты пьян, Владлен, – спокойно повторяю я.

– Но тебя это не оттолкнуло.

– Ты всегда останешься самым желанным. Несмотря на то, что я чувствую после твоего поцелуя вкус сигарет и виски у себя во рту так, словно это я пила беспробудно и курила сигареты, одну за другой.

– Если это будет мой ребёнок… – начинает Влад. Я его обрываю:

– Его не будет. По одной простой причине. Я хочу иметь детей. Но хочу, чтобы они росли в любви. А не в семье, в которой отец ненавидит мать и становится другим лишь в постели, трахаясь как будто последний раз в жизни… Я хочу для своих детей счастья.

И помолчав, добавляю:

– Если вообще решусь когда-нибудь завести детей…

***

На следующий день я вместе с Людмилой направляюсь в Центр помощи жертвам бытового насилия «Мир Добра». Меня едва ли не выворачивает наизнанку – так сильно мне не хочется находиться там.

– Не волнуйтесь, – дежурно улыбается Людмила, – вам делать ничего не придётся. Почти ничего. Давайте повторим…

Людмила втолковывает мне, словно школьнице, что следует сделать.

– Проведём в Центре часа полтора, посмотрим, чем занимаются на досуге женщины, проводящие там время. Разумеется, никто не будет лезть в душу и прошлое жертв насилия… Вам, Алиса, нужно будет всего лишь прочитать коротенькую речь после того, как директор Центра даст вам слово. Михаил, фотограф, сделает несколько снимков.

Фотограф, сидящий на заднем сиденье автомобиля, согласно кивает.

– И часто вы занимаетесь такими плёвыми делами? – интересуюсь я у Людмилы.

– Так часто, как попросит Владлен Егорович.

– Обелите любого?

– Не только.

– Ага… Или закидаете помидорами."

"– Это моя работа. Алиса Евгеньевна.

– И вас не мучает совесть? Если вдруг вы закидаете человека грязью, а он окажется невиновным? – внезапно спрашиваю я.