Брак поневоле

Немного позже позвонила Людмила. Я вздохнула, но ответила на её звонок, скрепя сердце.

Посещать центр для жертв, пострадавших от домашнего насилия, мне не хотелось. У меня были на то свои причины…

Глава 32. Владлен

От посещения онкологического центра остался неприятный осадок. Не только потому что увидел Тамару больной и изнеможённой. Я уже свыкся с мыслью, что женщины, заменившей мне маму, не станет. Неприятно было видеть неприязнь Марины и Никиты к Алисе.

Заслужила, сука, да-а-а… Но вопреки всему я не могу спокойно стоять, опустив руки, не могу удержаться от того, чтобы кинуться на защиту.

– Владлен Егорович?

– Да, Самойлов, говори.

– Заняты?

– Если ты звонишь по тому вопросу, для тебя я свободен всегда. Просто сейчас в дороге.

– Куда подъехать?

Я назвал адрес клуба. Автоматически назвал тот самый клуб, в котором раньше был завсегдатаем. Самойлов уже отключился и перезванивать ему со словами «я передумал» было бы глупо.

Выматерившись, я зарулил к клубу и бросил автомобиль на стоянке. Меня пропустили без лишних вопросов. Я прошёлся мимо очереди длинноногих красоток, едва ли принимая их за живых. Если бы не Алиса, подцепил бы одну из них. Но чёрт… В моей жизни опять наступило солнечное затмение, в котором только Алиса единственный источник света.

Занял один из столиков, заказав выпивки. Олег Самойлов появился минут через десять.

– Извиняюсь за опоздание. Попал в пробку.

– Не извиняйся. Выпьешь? Или сразу заказать тебе сок?

– Спасибо.

– Как знаешь, Самойлов. Рассказывай, что нашёл…

Можно было подумать, что для разговоров на подобные темы клуб – не самое подходящее место. Но здесь никому не было дела до того, кто находится рядом. Все были увлечены собой или своими партнёрами. Даже громкая музыка не раздражала, а служила своеобразной завесой от посторонних ушей.

– Начну с того, что проверил родственные связи. По крайней мере, близкие можно откинуть в сторону.

Я был рад услышать это, хотел поверить всей душой, но всё ещё сомневался. И в то же время был рад даже такой моментальной передышке от душащей меня злобы.