Брак поневоле

Крошечная надежда билась до последнего, но оказалась напрасной.

– Спасибо, Людмила. Ты отлично поработала.

– Что-нибудь ещё?

– Пока нет. Для начала решу, как поступить с братом.

– Ему ничего не стоит исподтишка разослать фотографии ещё кому-нибудь или перепродать, – добавила Людмила и попрощалась.

Да-а-а, брат. Извини, но придётся действовать силой. Кстати, почему этот выродок так и не появился возле постели своей умершей матери? Марина была там, в больнице. Она не очень расстроилась, но присутствовала, путалась под ногами и предлагала свою помощь.

– Самойлов, – позвонил я начальнику службы безопасности. – Разыщи мне Никиту. Он нагадил, разослав старые фото, и испарился.

– Понятное дело, – отозвался Олег, – боится гнева старшего брата.

– Мало ему не покажется. Не посмотрю, что родная кровь, – прорычал я, желая удавить пакостливого братца собственными руками.

Бить так низко и исподтишка. Просто плюнуть грязью в мою сторону, создав некоторые проблемы.

– Когда похороны Тамары? – поинтересовался Самойлов. – Сын должен на них появиться.

– Должен. Как должен был появиться, когда узнал о смерти Тамары. Но это гнильё и носа не показало поблизости.

– Хорош сынок, – усмехнулся Самойлов, добавив, – извините, вырвалось.

– Извиняю. Найди Никиту. Может быть, совесть у него проснётся, и он хотя бы приедет на похороны. Похороны послезавтра.

– Ещё одно, Владлен Егорович. Что важнее: следить за Алисой или найти вашего брата?

– И то, и другое, Самойлов.

– Никита работал на вашего отца? Просто ситуации с фотографиями кажутся мне подозрительно похожими.

– Что? – я едва не подавился собственным удивлением. – Намекаешь, что Алиса с Никитой заодно?

– Я должен проверить все варианты. Поэтому спрашиваю, работал ли Никита.

Мне было тяжело даже предположить, что Алиса и Никита могут быть связаны. Никита постоянно демонстрировал свою неприязнь к Алисе.

– Никита не проработал ни единого дня. Его попытались как-то пристроить на офисную работу, но ничего хорошего из этого не вышло. Никита был не в курсе работы Сагаряна.

– Он, может быть, сам и не проработал ни единого дня.