Игра в убийство

То ли от напряжения, разлитого в воздухе, то ли от активных размышлений (если честно, Аленке впервые в жизни пришлось сводить воедино разрозненные факты и догадки и фактически вести расследование), то ли от очередного разочарования в мужчинах у Аленки загорелись щеки.

Выскользнув за дверь, она рванула с вешалки куртку и очутилась на крыльце, с удовольствием втянув ноздрями особый камчатский воздух. Острый, свежий, он все так же пах травами, сосной и немного пеплом. Пеплом надежд?

– Оставайтесь. – Она обернулась на голос.

– Наверное. – Аленка пожала плечами.

– Да большинству приходилось, просто кто-то может простить, а кто-то нет. Я не смог, поэтому один.

– Вот и я тоже. Но, как это ни парадоксально, в последнее время мне кажется, что, отказавшись прощать, я больше приобрела, чем потеряла. К примеру, чувство собственного достоинства, возможность жить без лжи, а еще – свободу. И острее всего я почувствовала это здесь, на Камчатке.

– Идите обедать! – закричала из глубины дома Ирина.

Через час стоящая на крылечке Аленка смотрела, как грузятся в вахтовку ее внезапно обретенные друзья.

– Счастливо оставаться!

Проводив отъехавшую машину глазами, Аленка перевела взгляд на пламенеющий поодаль осенний лес. В нем было много золотого и багряного, словно белый и синий цвет, до этого ассоциирующийся у нее с камчатским настроением, уступил напору ярких, сочных, радостных красок, которые не оставляли ни малейшего шанса черноте и серости.

Легкий ветер проникал под куртку, но от него становилось не холодно, а, скорее, свежо. Он будоражил и щекотал ноздри каким-то новым незнакомым запахом. Так пахла свобода. Камчатский ветер, чье название занесено в словарь ветров. Бабий ветер бабьего лета – а как еще назовешь возраст под пятьдесят, но, оказывается, и в нем возможно счастье.