Игра в убийство

 – Мы с Клавкой именно в этом виде спортивных танцев выступаем. Я латину танцевать умею, конечно, но точно не на том уровне, чтобы на чемпионате победить.

В ответ Ника деловито затыкала тонкими пальчиками в экран телефона.

– Смотрите, – сказала она. – В «Осенней Москве» есть категория Pro-Am для пар, в которых один из участников – профессиональный спортсмен, а другой – любитель. А в ней подкатегория Аmerican smooth, в которую входят четыре обязательных танца: американский вальс, американский фокстрот, американское танго и венский вальс.

– Ну и что? – снова не понял Митя.

– А то, что в этих четырех танцах, в отличие от европейской программы, я чертовски хороша. Простите мне мою нескромность. Я прожила в Америке пятнадцать лет, я там училась танцевать, поэтому просто поверьте, что говорю правду.

Митя вдруг вспомнил, как сегодня утром впервые увидел Веронику, танцующую в осеннем парке вальс-бостон.

– Я, конечно, знаю движения, – сказал он медленно, – но никогда не выступал в категории Аmerican smooth.

Ника пожала плечами тем самым неповторимым жестом, который он про себя прозвал американским.

– У нас есть три дня. Я – профессионал, ты – чемпион, Клава – отличный тренер, и у нас у всех прекрасная мотивация. Мы ж ничего не теряем, если просто попробуем.

Зал, в котором проходило открытие второго дня турнира «Осенняя Москва», утопал в цветах. Участники категории Pro-Am изрядно волновались, и Митя, как ни странно, тоже. На самом деле волноваться ему было совершенно не из-за чего, поскольку сегодня утром ему позвонил Виктор Березкин, сообщивший, что договор на победу в турнире расторгается, а долг Мити списывается и возврату не подлежит.

– Ты уж прости эту дуру, мою дочь, – рокотал баритон в трубке. – Я ведь, когда на ее просьбу заключить с тобой это дурацкое пари соглашался, даже не думал, что она что-то подобное может учудить. Ну, это надо же, партнершу твою похитить.