С Новым Гадом

У меня другие планы на жизнь — женитьбо-детишные, — усаживаюсь на диван, а Карасев тут же берет бутылку с виски, бокалы и присаживается рядом со мной.

— Ну вот и здорово, я тебя отлично понимаю. А знаешь, Вадим, раз ты пришел сам, вот так… давай зароем топор войны. Ну чего нам воевать теперь в самом деле? — наливая в бокалы виски, вполне искренне произносит Карасев.

— Это ты так на радостях от предстоящего отцовства запел?

— Не скрою-да. Рад, что у тебя с моей дочерью настолько доверительные отношения, что она рассказывает тебе обо мне.

Ты, конечно, та еще сволочь, но если моей Лене ты по душе, да и хрен с ним, главное, чтобы ей было хорошо.

— Моей.

— Что?

— Моей Лене, а не твоей. Вот, кстати, держи, — кладу на стол браслет и беру в руку бокал с янтарной жидкостью.

— И что ты хочешь мне этим сказать? Да, мне важно знать где она, особенно, когда связалась с тобой. Только не надо строить из себя святошу и говорить, как это плохо.

— А я и не говорил, что это плохо. Мне вот тоже это важно знать, я подшаманил с ее машиной, ты с браслетом.

Все путем, Миша. Видишь ли, плохо то, что твоим приспособлением пользуешься не только ты, но и твоя жена.

— Что ты имеешь в виду?

— То и имею, — отпиваю глоток виски уж точно не для того, чтобы напиться, скорее с целью отвлечь себя. — Миша, а ты любишь свою дочь? — прокручивая бокал в руке, вполне серьезно интересуюсь я. Этот чертов вопрос крутится у меня в голове уже не один час. — Я серьезно. Вот я ненавидел своего отца, он меня тоже не сильно любил, мягко говоря.

Родители, равно как и дети, не обязаны любить друг друга. Я, правда, хочу услышать от тебя ответ на мой вопрос."

"— Если бы я не любил свою дочь, Вадим, я бы не контролировал каждый ее шаг последние пять лет ее жизни. Пнул бы по задницу, оставив квартиру и банковскую карту, как только исполнилось восемнадцать.

— А может это просто совесть тебя съедает за то, что ты сделал со своей дочерью? Поэтому контролировал каждый ее шаг? Ладно, давай по-хорошему, кто это сделал шесть лет назад, — перевожу взгляд на Карасева, который тут же меняется в лице.

 — Признаюсь, я считал тебя тупицей, но следы ты подчистил просто мастерски. Плюс пять баллов. Я не выйду из этого дома, пока ты не скажешь кто это.

— Это уже неважно, — выпивая залпом весь бокал, категорично заявляет он. — Их больше нет. Я поговорю завтра с Леной лично, я не знаю, что она себе придумала, но их нет, Вадим. Это не просто слова, их реально нет. Я тебе клянусь своим еще нерожденным ребенком.