Брачные ошибки

Мужчины замерли и поглядывали на меня с интересом: кажется, намечался скандал! Мать-настоятельница оглядела меня сверху до низу, нервно выгнув одну бровь, и тихим голосом заговорила:

- Милое дитя, если ты не уберегла себя и теперь попытаешься свалить свою вина на нас…

- Пожалуйста, не говорите так, матушка. Я готова пройти проверку в любое время, – перебила я ее. – А только за те деньги, что заплатил вам дядюшка, вы для баронетты в вашем монастыре даже чистой простыни не нашли? Я что, девка гулящая, чтобы на грязной тряпке разлечься?! Бог знает, кто на этой простыне до меня лежал.

В общем-то, всем было абсолютно наплевать, на какой именно тряпке происходит осмотр. Но дядюшка почувствовал себя обманутым и начал выговаривать настоятельнице свое недовольство, упирая на то, что плату он внёс и не маленькую, а племянницу его обделить норовят.

- Я, преподобная мать, за свои денежки хочу получить всё, что положено! Уж для родовитой-то девицы могли бы и постараться! Она ведь сирота, а вы этак с ней поступаете…

Поскольку серьёзный скандал не был моей целью, а я всего лишь хотела получить чистое бельё, то сама же и успокоила старого брюзгу:

- С вашего позволения, дядюшка, я Берту отправлю за простынёй.

При слове обед гости запереглядывались: кажется, они не имели ничего против остаться здесь и на обед. Однако в планы дядюшки явно не входило снова кормить целую компанию, и он, недовольно пыхтя, замолк.

"- Господь, дядюшка, нам смирение заповедовал, – постно, в тон речам матери-настоятельницы проговорила я. – А чистое белье у нас в доме найдется, что уж теперь…

Несколько минут царило напряжённое молчание. Потом Берта вернулась с чистой тканью, застелила стол, ширму вновь раздвинули. И мне пришлось-таки пережить несколько неприятных минут, когда монашка осматривала меня.

Пока я одевалась за ширмой, святая сестра вышла к гостям и объявила:

- Юная госпожа чиста и невинна, болезней по женской части не имеет и если Господь даст, рожать сможет.

Мне очень понравилась эта оговорочка: если Господь даст. Святые сёстры явно снимали с себя ответственность за любые проблемы с деторождением.