Большой Босс для Малинки

Этой женщине из тайного ларца стало известно, что Уля периодически топает ножкой, так что теперь она каждый день обрывает мне телефоны с предложением помощи в воспитании «запущенного ребёнка» и напоминаниями, что она «не раз говорила, что этим и закончится». Дошло до того, что во мне стойко зрело желание того, чтобы запустить в Жанну – утку чем-нибудь тяжёлым. Хотя всегда был противником насилия, тем более над женским полом. Вот только Селезнёва Жанна мне больше напоминала чёрта в юбке и являлась мне, как напоминание о существовании ада на земле и расплатой за все мои прегрешения.

На фоне этих разборок окончательно нервную систему подрывали мерзавцы, которые пытаются опустить на дно мою компанию, прихватив ее миллиардный оборот себе. Даша регулярно разруливала непонятные ситуации с пропажей счетов по оплатам, перестраивала нашу компьютерную систему. Если первую неделю я пытался вникать и контролировать этот процесс, то на следующей бросил это гиблое дело, запутавшись в непонятных терминах, больше похожих на смесь русского мата с китайским языком.

Сегодняшняя пятничная планерка превратилась в мою персональную вендетту над сотрудниками ответственными за огромный заказ на постройку жилого комплекса, который «уплыл». Я потратил почти два месяца на проработку общего плана, договоренности с людьми, но информация о наших якобы проблемах в компании чудесным образом попала к заказчикам, которые сочли нас ненадежными компаньонами.

Было огромное желание пооткручивать бесполезные головешки этого планктона и оросить стены конференц-зала кровью, но я ограничился рядом ненормативной лексики и однократным стуком кулака по столу.

Сазанов предлагал уволить архитектора, ответственного за проработку этого проекта, но зама я тоже послал. Я точно знал, что тут не было прямой вины разрабатывающего отдела или менеджеров, так что смысла терять хороших сотрудников не видел. Крыса упорно копала, и её аппетиты росли, видимо, чувствуя безнаказанность.

Народ сидел, вжавшись в кресла и опустив глаза, пока я отводил душу и упражнялся в склонении слов, неподдающихся этому действию, так как всем известно, что русский мат не подчиняется общим правилам.

Понял, что сильно разошёлся, когда заметил, что мой Каспер хмурится, морщит нос и ещё глубже прячется в свой ненавистный мною капюшон. Я уже пересчитал, что у нее в гардеробе пять кофт с этим элементом одежды.

Резко оборвал свою «горячую» речь и сел в кресло.