Большие Песцовые радости

Время вылета оказалось очень близко, поэтому Ольга с Олегом наскоро попрощались и рванули на самолет, я же отправил Грекову еще одно сообщение о том, что в Дальград летят мои родственники, затем с Глюком перешел на Изнанку, извлек транспорт и тоже поехал в Дальград.

«Невеста твоего дяди — очень предприимчивая особа», — внезапно заявил Песец.

«Да, она видит перспективу там, где мы ее не замечаем», — согласился я.

«Нет, я про то, как она вас технично подвела к бракосочетанию в Дальграде».

«Я сам предложил».

«Именно.

Но наводила тебя на эту мысль Ольга».

«На самом деле это логично — проводить там. Мы с Олегом просто над этим не задумывались раньше».

«Женщины очень редко говорят прямо. Привыкай замечать намеки и полунамеки — пригодится».

Поскольку в этот раз на сбор ингредиентов я не отвлекался, до Дальграда добрался быстро. Греков меня уже караулил.

— Что-то случилось, Алексей Дмитриевич? — спросил я, не выходя из невидимости, но сделав мой голос слышимым.

Он повернулся поискал меня глазами, не нашел, насмешливо хмыкнул и ответил:

— Беспаловой здесь словно медом намазано.

То сама прется, то дочь отправляет. Сейчас еле выставил. И ведь специально человечка замерять сюда отправил, циферки нужные нарисовали и с циферками ей втолковывали, что тут опасно, — с раздражением бросил Греков. — Задолбала она меня. Я уже Павлу Тимофеевичу и так и этак намекаю, что ее надо выставлять, а он говорит, что тогда и Таисию выставлять надо, потому что ей без старшей родственницы здесь становится неприлично находиться. К Беспаловой хоть надсмотрщика приставляй.

— Зачем надсмотрщика? Охранника. Скажите, что есть сведения о запланированных покушениях на Павла Тимофеевича и нее. Вот пусть и охраняют ее от помещений, где ей делать нечего. Ладно. Пойду включать отпугивание.

— Через два дня надо будет еще одну реликвию настроить, — спохватился Греков. — Ближе к вечеру."

"— Настроим, — согласился я и принялся выставлять фильтры к их исходному состоянию от Песца. Сделал я это быстро и настолько эффективно, что Греков вытаращил глаза и раскашлялся.

— Матерь Божья! Это что?

— Цветение одного занимательного цветка, — тоже кашляя, ответил я. Глюк, который сидел у меня за пазухой, чихнул и тоненько заскулил — ему тоже не пришелся по вкусу запах.

Покинули мы с Грековым оранжерею быстро и одновременно: он ломанулся в двери, я — в Прокол. Выдохнул с облегчением, лишь когда Прокол закрыл и отгородился от источника вони. Все же это слишком радикальное средство.