Большие Песцовые радости

— Мы теперь Песцовы, а ты вообще Песцов-Шелагин.

— А дядя Володя?

— Разве что Вовке помочь? — через силу выдавил из себя Олег. — Ладно, давай глянем, что за документы.

Свалены папки были безо всякого порядка. Для начала я вытащил верхние, две самые тонкие. Как оказалось, там были в основном заметки, сделанные Федоровым-младшим на основании того, что говорили курсанты. К заметкам были приложены отдельные документы и флешка с фотографиями и аудиофайлами.

— Это что? — удивленно спросил Олег.

— Архив Федоровой, матери Евгения, — пояснил я.

— Конкретно это уже задел для архива ее внука. Вряд ли он что-то пустил бы в дело прямо сейчас, но основа для шантажа уже есть. Мелкого, конечно, но все же.

— То есть ты хочешь сказать, что Женька занимался шантажом? — изумленно посмотрел на меня Олег. — Мне всегда казалось, что он в нашей семейке один из самых нормальных.

Мне тоже вспоминался молодой мужчина, симпатичный, постоянно улыбающийся и находивший подход ко всем членам семьи. Даже тетя Алла, кажется, относилась к нему с некоей симпатией.

Что не помешало ей недрогнувшей рукой отправить зятя на смерть. Да еще и повесить на него вину в аварии. Или повесила вину покойная княгиня?

— Откуда мне знать? Греков сказал, что Федорову судили за мошенничество, не за шантаж. Про самого Евгения он ничего не говорил. Может, из них никто шантажом и не занимался, а использовал информацию для других целей.

Олег вздохнул, пробежался глазами по записям и перелистнул пару документов."

"— Похоже на обычный сбор информации по семье.

Нас это не касается. Сожжем? — предложил он, брезгливо взвешивая на руках тощую папку.

— Зачем? — удивился я. — Грекову отдадим. Ему архив нужен. И папок у меня еще много…

— Тогда смотрим поверхностно, если нас не касается. — Олег поморщился. — Не особо хочется в этой грязи ковыряться.

— Не археологическая? — рассмеялся я. — Но подозреваю, чем дальше, тем древнее будут папки.

— Это не те изыскания, которыми я привык заниматься, — пренебрежительно бросил Олег.

— Кстати, я с тем пищевым артефактом заявился на ближайшую конференцию.

— Фурор произведешь, — согласился я и выложил на диван сразу все папки. Чтобы было видно, сколько работы проделано, а сколько еще осталось.

— Твою ж мать… — Олег обреченно уставился на внезапно выросшую кучу работы. — А может, ну его? Пусть грековская служба сама просматривает.

— А если там что про Вьюгиных такого, что придется дать делу ход? Просматриваем поверхностно, — предложил я.