Боец. Лихие 90-е

Понятно, что даже если мы сработаемся, то я все сливки сниму, а они как были тюфяками на побегушках, так такими останутся, но знать это им не обязательно. У моих собеседников, как они про иномарки и бабки услышали — раз, и лица вытянулись. Задумались — ну в смысле, неприязнь неприязнью, а если я не тухляк двигаю? Пусть пошевелят извилинами, это полезно в их случае.

— И че, курить нельзя? — пробубнил Муха, вращая руль.

— Нельзя, пацаны, — я головой помотал и пояснил позицию: — Не потому, что курить — здоровью вредить, и не потому, что я такой вредный.

Ребята смачно хмыкнули — мол, а почему бы еще. Но я спокойно продолжил:"

"— А потому, что на нас из-за ваших семок и сигарет менты выйдут. Вы шкурки и окурки побросаете, а потом придет мент, палочкой ватной поелозит — на слюну, отпечатки с фильтра снимет — пиши пропало.

Конечно, следы рук с окурков изъять — это из области научной фантастики, а ДНК-экспертиза еще в стране не народилась, но такие улики, один фиг, ни к чему оставлять.

— Че, серьезно? — удивился Рябой.

— Да ты гонишь, Боец, — нахмурился Муха.

— Гоню не гоню, но мозги включите. Ладно ещё, вас закроют, но потом ведь на кладбищенских выйдут. Будет Заур вместо того, чтобы делами заниматься, ездить к следакам и бабки заносить, чтобы тему замять. А кто эти деньги потом вернет? — я бровь приподнял и замолчал, вроде как, жду ответа.

Ну просто-таки — к доске, пятый «А».

— А-а-а, — протянул Рябой.

— У-у-у, — поддержал его Муха.

Компаньоны мои призадумались, лбы начали тереть, носами шмыгать.

— Короче, парни, не своевольничаем, вопросы будут — задаем, не додумываем.

Муха и Рябой закивали. Муха повернул к обочине у одной из «сталинок», где я велел ему остановиться. Я внимательно огляделся — Заур, когда ставил меня на это дело, полагал, что я завод знаю, как свои пять пальцев. Но вот ни фига, я, в отличие от своего предшественника, проработал на предприятии всего-то часа два, да и те даже не проработал, а пробыл.