История \

Медленно прикрыв глаза, она, не отпуская руки своего сына, произнесла:

— На бал съедется немало знати, — голос хозяйки дома был убитым. — Как… Как ты могла отправить им это приглашение? Я же дала распоряжение…

— Матушка, — Дрэйк посмотрел в глаза родительницы, — давай отправим им письмо с извинениями, и…

— И напишем, что им не место в нашем доме? — перебила его графиня. — А если они пустят о нас слух, что мы высокомерные и заносчивые? Сначала пригласили, а потом унизили отказом?

— Но что тогда делать? — спросил юный граф.

— Кэйхилы сегодня дали им знать, что помолвка между Адрианом и их дочерью не состоится.

На несколько секунд в комнате повисла напряженная тишина.

— Пусть приезжают…

— Что? — выпалил Дрэйк. — Но…

— Уж лучше мы прикинемся наивными дурочками, сделав вид, что не в курсе их позора, чем о нашей семье пойдёт дурная слава! Если у них присутствует совесть, они не приедут на бал. А если же наоборот… — графиня гневно фыркнула.

— Им же хуже! Они окончательно упадут в глазах аристократии, выставив себя шутами!

Глава 22. Теперь у меня две дочери!

Дом семьи Тивирон— Не плачь, дочка, — баронесса Тивирон гладила Киору по голове, пытаясь её успокоить.

Уже больше часа девушка рыдала, не имея сил остановиться и взять себя в руки. Причиной тому послужило письмо от семьи Кэйхил, в котором чёрным по белому написано, что помолвка не состоится.

— Тварь! — всхлипывала Киора, глотая горькие слёзы обиды и негодования.

— Всему виной эта тварь! Санса! Всё из-за неё! Я так ждала этой помолвки! Мама! — девушка вскинула заплаканный взгляд на родительницу, цепко схватив её за ладонь. — Мне так нравится Адриан! Хочу, чтобы он стал моим мужем! Прошу тебя, — голос дрогнул, — сделай что-нибудь!"

"В груди баронессы Тивирон кипела ярость на Сансу, что в её понимании была пустоголовой идиоткой. Мягкосердечна тряпка, об которую на протяжении стольких лет вытирали ноги.

Но вдруг всё изменилось. Что пошло не так? Неужто терпение этой мерзавки подошло к концу? Бред! Точно нет! Она — безвольное, бесхребетное ничтожество, что столько раз доедало объедки с пола, которые ей были кинуты по доброте душевной!

— Я… — всхлипывая, Киора заливалась слезами. — Я не хочу другого! Хочу его! Адриана Кэйхила! Мама…

И вновь громкие рыдания прокатились по комнате.