Блог проказника домового

– Мы не курим, – хором ответили молодые люди.

– И вам не советуем, – заметил Жора. – Хотите рак легких и всего остального получить?

Я, держа в руке телефон, вернулся в спальню Филатова.

– Вы из какого издания? – осведомился Александр.

– Интернет-газета «Мысль», – лихо соврал я.

Филатов оказался не так наивен и доверчив, как Алена, он мигом вытащил из-под подушки ноутбук и через минуту заявил:

– А нет такого. Ступайте отсюда. Деньги я врунам не возвращаю.

Я сел в кресло.

– Странно слышать от вас упреки во лжи.

Прежде чем Филатов успел отреагировать, я схватил его за правую ногу и дернул. Гипс оказался в моей руке.

– Заканчивайте ломать комедию. Я не репортер, а владелец частного детективного агентства, и меня ваши мелкие махинации не волнуют, не вы в фокусе моего интереса.

Филатов спустил ноги с кровати.

– Мразь. Я работал с ним не один год. И вот итог. Венька меня ненавидит за ум и талант зарабатывать деньги.

Я отвел глаза в сторону. Ну конечно, Филатова должны больно ранить семь тысяч, которые сейчас Алена выклянчила у меня.

– Реально год назад я под машину угодил, – вздыхал Филатов, аккуратно снимая второй сапог из гипса. – Шанхаев подонок. Толкнул меня бампером, лодыжка треснула… Выгнал меня на улицу! За что?

Я поднял руку:

– Уважаемый Александр, давайте вы лучше ответите на мои вопросы.

Хозяин квартиры исподлобья глянул на меня:

– За пятьдесят тысяч вы узнаете все его мерзкие тайны. Для затравки сообщу: Венька именуется графом Шанхаевым. Ха! Аристократ из мусорного бачка! Всю его биографию мне Тел добыл. Ему это как два пальца об асфальт. Шанхаев вообще никакой не дворянин. Почему он меня выпер, а потом машиной сбил? Потому что у меня настоящий титул.

Я чуть было не выпалил: «Ибн Хоттаб»[6], но вовремя удержал реплику. Ну вот, на тернистом пути сыщика Подушкина опять встретился аристократ в сто пятом поколении. Сколько же их вокруг роится?

Александр встал и направился к окну.

– Пятьдесят тысяч, и я рассказываю вам полную правду.

Я решил поторговаться:

– Дорого. Тридцать.

– Сорок, – предложил свою цену «инвалид».