Безупречная жена

Так как он еле сдерживал торжествующий хохот, то не отваживался пока заговорить. Взяв ее за подбородок, он повернул к себе ее лицо.

Ее зеленые глаза с золотистыми искорками обратились на него. Он вдруг отчетливо почувствовал этот миг – ее дыхание стало прерывистым, глаза распахнулись, расслабились и приоткрылись губы. Она замерла, ее грудь тяжело опускалась и поднималась. Девушка не отрываясь смотрела на него. Рутвен легко поддался чарам, хотя остатками благоразумия понимал, где они находятся, кто они такие и как неуместна сцена, которая готова была вот-вот разыграться.

– Боже, я, кажется, опьянен почище Эмберли.

Но осознание этого не удержало его от поцелуя. Он раскрыл ей губы своими губами и просто упился их сладостью. Как истомленный жаждой путник, он вобрал в себя ее вкус, близость, головокружительный дурманящий запах. Опыт удержал его от того, чтобы распустить ей волосы и погрузить в них пальцы. Но ничто не могло помешать ему завладеть ее грудью и снова насладиться тем трепетом, который неизменно вызывали в ней его ласки.

Пойманная в капкан его объятий, она собрала все свои силы и посетовала:

– Но вы так и не ответили мне на мои условия.

– Неужели это все еще требуется?

Его пальцы скользили, мозг плавился. Потребовалось несколько мгновений, чтобы Антония смогла набрать в легкие достаточно воздуха и продолжить:

– Я и правда хотела стать для вас удобной женой, но не думаю… – Она совсем перестала дышать и едва слышно закончила: – Что у меня это получится.

Она мягко, совсем по-кошачьи выгнулась в его объятиях. Филипп снова застонал. Он поторопился отыскать ее губы, потом слегка отодвинулся и проговорил в их нежную бархатистость:

– Я никогда не хотел вас в качестве удобной жены, это была ваша идея. – Собственные слова напомнили ему об одном моменте, который он так старался не замечать. – Бог свидетель, слово «удобная» меньше всего ассоциируется у меня с вами. С тех пор как я вошел в холл моего дома в поместье и увидел, как вы спускаетесь вниз по лестнице, – моя воплощенная мечта, ответ на самые отчаянные мои молитвы, – я постоянно испытывал определенное неудобство.

Антония подумала, что начинает привыкать к его ласкам, она даже обрела способность слушать и понимать сказанное.

– Но почему?

Филипп застонал и, взяв ее руку, наглядно показал ей.

– Ах. – Антония запнулась, заглянула ему в лицо. – Это правда так неудобно?

– Да! – Он, скрипнув зубами, сжал ей руку.