Безупречная жена

Филипп распрямился и приподнял одну бровь.

– Вы мне льстите, моя дорогая.

Стук в дверь возвестил о приходе Карринга со стаканом молока. Антония с улыбкой взяла его. Карринг налил Филиппу его бренди и вышел, оставив их наслаждаться напитками.

С присущей ему грацией Филипп опустился в кресло у камина. Наступила тишина. Антония с удовольствием чувствовала, как теплое молоко изгоняет напряжение, сковавшее плечи. Покой медленно окутывал ее. Она смежила веки.

Филипп, задумчиво покачивая бокал в руке, неторопливо разглядывал ее.

Филипп беспокойно шевельнулся в кресле. Антония моргнула.

– Что случилось?

Филипп медленно поднял бровь.

– Я уже готов признать, что женщинам с вашими данными следует запретить показываться на публике без драгоценностей.

Его глаза переместились ниже, и Антония безошибочно поняла смысл сказанных слов. Кожа ее запылала огнем.

– Вот как? – Решив не выдавать своего смятения, она как можно спокойнее отпила молоко.

– Несомненно.

Поставив бокал на столик, Антония перевела широко распахнутые глаза с коробочки на его лицо:

– Что?..

– Подойдите, встаньте перед зеркалом. – Он за руку поднял ее с кресла.

Сильно взволнованная, Антония выполнила его просьбу.

– Чур, не подсматривать, – велел он, когда она попыталась заглянуть через плечо. В следующий миг он отбросил коробочку на кушетку и поднял над ее головой руки, в которых сверкала нитка драгоценных камней.

Антония взглянула – и у нее перехватило дыхание.

– Изумруды от Эспри! А я все гадала, кто же их купил, – пораженно прошептала она.

– Это был я. – Филипп опустил ожерелье ей на шею и нагнулся, чтобы застегнуть замочек. – Они просто созданы для вас – только вам и надлежит их носить.

Не отрывая глаз от отражения в зеркале, Антония поднесла пальцы к камням:

– Я… даже не нахожу слов.