Безупречная жена

Антония рискнула взглянуть на него из-под ресниц, вскинула подбородок, чтобы вернуть себе уверенность, и стала смотреть в сад.

Я не должна отнимать у вас столько времени. Вы и так очень великодушны, я вовсе не хотела, чтобы вы чувствовали себя обязанным.

Филипп едва не застонал.

– Обучать вас вальсу никогда не было для меня обязанностью. – Скорее приятным развлечением, которого ему очень и очень недоставало. – И яснее ясного, что вам еще потребуются мои уроки. – Она бросила на него испуганный взгляд, мало его утешивший.

Удивленная внезапной переменой в его тоне Антония вскинула на него глаза. Филипп смотрел ей в лицо.

– Я вас хорошо учил, и вы впитали все мои инструкции, словно губка воду. Вас вовсе не ошибка в танце расстроила. – Взгляд его стал жестче. – Итак, в чем дело? Вас кто-то обидел?

Второй вопрос и завуалированное предостережение убедили Антонию, что нет смысла увиливать от ответа. Она помедлила, вдохнула глубже, чтобы успокоиться, отвела в сторону глаза и нерешительно произнесла:

– Я поняла, что мне трудно соблюдать надлежащую дистанцию.

Филипп хмуро сдвинул брови.

– Дистанция между нами была абсолютно пристойной. Я слишком бывалый человек, чтобы во время первого же вальса в сезоне переступить черту.

Антония с досадой взглянула на него:

– Я вовсе не это имела в виду!

Филипп пристально посмотрел на нее:

– Тогда в чем же дело?

Антония сердито сверкнула на него глазами:

– Вы прекрасно знаете в чем! И от того, что вы меня постоянно дразните, мне ничуть не легче.

Ее голос дрогнул, она смущенно отвернулась и отошла к балюстраде. Филипп, прищурившись, проводил ее взглядом, затем неторопливой походкой проследовал за ней. Когда он встал рядом, Антония не отрываясь смотрела в темноту сада и крепко сжимала руки.

– Едва ли мне прежде приходилось о таком говорить… Мне, конечно, лестно, что вы считаете меня всеведущей, но то, что для вас совершенно очевидно, мне на самом деле непонятно.

Она медленно повернула к нему лицо и со свойственной ей прямотой посмотрела в глаза.

– Я… – Она запнулась, и лоб ее прорезала морщинка. В полной растерянности девушка подняла голову и отвернулась. – Я поняла, что… ощущения, которые испытала, танцуя с вами, настолько меня взволновали, что я… в общем, я больше не уверена, что не допущу ничего неблагоразумного.

Филипп взглянул ей в лицо:

– Во время вальса?

Она кивнула, отводя глаза.