Безупречная жена

Генриетта шла, тяжело опираясь на руку Джеффри.

– Вам еще предстоит убедиться, что она крепкий орешек. В нашем климате она не увянет.

Антония надеялась, что он окажется прав. Толпа была плотной, толчея на лестнице просто обескураживала. Девушка впервые столкнулась с подобным проявлением светского энтузиазма.

– Это и есть то, что называют давкой? – Взглянув на Филиппа, она удивилась надменному, почти враждебному выражению его лица. Оно исчезло, стоило ему поймать ее взгляд.

– Именно так. – Он подавил желание теснее прижать ее к себе.

 – Здесь в полной мере проявились амбиции нашей хозяйки. Подозреваю, леди Кальдекот хватила через край. Боюсь, ее бальный зал определенно не вместит всех этих людей.

Его предсказание сбылось, когда спустя пятнадцать болезненных минут они достигли наконец танцевального зала.

Генриетта, маленький рост которой не позволял ничего увидеть, требовательно дернула Джеффри за рукав:

– Где-то здесь должны стоять кресла.

Джеффри вытянул шею.

– Они слева, – подсказал Филипп.

– Отлично.

Там всегда собирается мой кружок. Вы, – она снова потянула Джеффри за руку, – проводите меня и можете считать себя свободным. А вам двоим, – Генриетта перевела взгляд на Антонию и Филиппа, – придется самим позаботиться о себе. – Она довольно улыбнулась. – В этой толчее нам уже не разыскать друг друга. Вы заберете меня, когда придет время возвращаться домой.

Филипп поднял брови, но возражать не стал и грациозно поклонился:

– Как вам угодно, мадам.

Антония присела в изящном реверансе.

Генриетта, тяжело шаркая, смешалась с толпой и моментально пропала из виду.

Антония огляделась, набираясь впечатлений от своего первого большого бала. Перед глазами мелькали атласные и шелковые дорогие платья, разноцветные ленты, воздушные кружева. Сотни голосов слились в неумолчный гул, благовония сгустились в дурманящий туман. Элегантные господа в великолепно сшитых вечерних костюмах кланялись ей, и Антония, опираясь на крепкую руку Филиппа, вежливо отвечала на их приветствия.

– Прежде чем мы пойдем дальше, – сказал Филипп, прервав их продвижение, – я буду весьма признателен, если вы впишете мое имя в вашу карточку напротив первого вальса.

В их сторону уже направлялись несколько джентльменов.

– Первый вальс? – подняла на него глаза Антония.

Филипп властно кивнул:

– Ваш первый вальс."

"На всех прошлых вечерах танцевали только котильоны, квадрильоны и прочие деревенские танцы, и Филипп решил, что первый ее вальс в столице она будет танцевать только с ним.