Безупречная жена

Антония не сводила с него глаз, дыхание в груди остановилось, сердце пульсировало у самого горла. Она увидела, как опускаются его веки, как медленно склоняется к ней его голова, и сама потянулась вверх, положив ладонь ему на плечо, слегка приоткрыла губы…

Он поцеловал ее уверенно, словно не сомневаясь, что его поступок будет воспринят благосклонно. Язык дразнящими движениями очертил контур ее пухлых губ. Она раскрыла их шире, приглашая отведать их на вкус, и он с отточенным искусством принялся смаковать их сладость.

Пылал огонь в камине, метались язычки пламени. Летели минуты, и все длилось и длилось волшебное очарование. Потом медленно, но решительно он отстранился, подождал, пока ее трепещущие веки поднимутся, и всмотрелся в ее блестевшие золотыми искрами изумрудно-зеленые глаза. И, строго взяв себя в руки, выпустил ее из объятий.

– Спокойной ночи, Антония. – Его улыбка вышла несколько кривой, и едва ли она догадалась почему. – Сладких вам снов.

Она моргнула, пытливо посмотрела на него, и в ее взгляде не было ни страха, ни удивления, а только непонятная ему сила.

– Доброй ночи.

Она повернулась, тихо зашелестев платьем. Он проводил ее долгим взглядом, увидел, как она обернулась в дверях, потом скользнула в них и плотно закрыла за собой.

Филипп сделал глубокий вдох и повернулся к огню. Облокотившись на каминную доску, он всмотрелся в пламя. Удивленно провел языком по губам и с усилием подавил дрожь. Надо же, он и подумать не мог, что у молока настолько эротический привкус…

Глава 9

На другой день Филипп позавтракал с приятелями в кафетерии на Джермин-стрит и около полудня вернулся домой.

Изящным жестом Филипп поправил манжеты.

– Мисс Мэннеринг дома?"

"– Безусловно, милорд. – Карринг устремил взгляд на стену поверх правого плеча Филиппа. – Мисс Мэннеринг в настоящее время находится в бальном зале, где выслушивает наставления учителя танцев.

Филипп всмотрелся в красноречиво отрешенное лицо мажордома.

– В бальном зале?

Карринг склонил голову.

Бальный зал располагался позади гостиной. Когда Филипп приблизился к двери, до ушей его долетели знакомые аккорды вальса. Как и прочие двери в доме, эти тоже отворялись совершенно бесшумно; переступив порог, Рутвен быстро окинул взглядом комнату.