Без любви не считается

Мои приключения и развлечения одни и те же, они лишь меняют лица и форму, но не саму суть. Я будто замерла. Остановилась в личностном росте, закрывшись в комфортном пузыре и окружив себя тем, что мне понятно и знакомо. Вот черт! Наташа все-таки умудрилась меня выбесить! Я ведь никогда не думала об этом в таком ключе!

Быстро обхожу супермаркет, набирая все необходимое для сегодняшнего ужина. На глаза то и дело попадаются семьи и парочки, и я не могу избавиться от ощущения, что они все как будто смотрят на меня свысока.

Слышу обрывки разговоров о бытовых проблемах, предстоящем отпуске и планах на выходные. Одиночество шепчет мне на ухо: «У тебя так никогда не будет».

– Рим, ну ты серьезно? – обиженно бурчит коренастый мужчина, сжимая в руках пачку сливочного масла.

– А ты серьезно, Миш? – шипит кудрявая полная девушка, бросая в корзинку пластиковую банку сметаны. – Рыбалка на три дня?

– Я хочу отдохнуть! Я работаю каждый…

– А я не хочу отдохнуть?! Попробуй хоть один день провести с детьми, а я на рыбалку съезжу! Ты ведь думаешь, что сидеть дома – легко!

А вот и предохранители включились, вернув мне хорошее настроение.

Спасибо вам, Рима и Миша. Вы сделали мой день! Разумеется, семьи бывают разные, идеала не существует, но счастливым можно быть и без всего этого. В конце концов, мне только двадцать пять, а не пятьдесят пять. Чего это я себя в старые девы записала? Какого фига я вообще решила попереживать о том, что никогда не было моим приоритетом? Это все Чума, не зря она всегда меня раздражала.

С облегчением выдыхаю, толкая тележку к кассам через площадку овощного отдела. У ящиков с огурцами стоит пожилая пара. Женщина держит целлофановый пакет, а мужчина придирчиво перебирает овощи. На его плече ее сумка из мягкой кожи, на ее безымянном пальце желтое тонкое кольцо.

– Сем, руки грязные будут, – говорит она ласково.

– Вымою, Розочка. Не бухти, – отвечает он и закидывает пару огурцов в пакет.

Прохожу мимо, и в голове почему-то всплывает картинка. Размытая и тусклая, словно кадр из старого фильма.

Мне шестьдесят, на душе покой, а моя ладонь лежит в теплой большой руке. Умиление и тоска касаются груди. Странные чувства, но я не хочу их анализировать. Нет смысла заглядывать так далеко, но все-таки… если попытаться, то мне хотелось бы, чтобы через много-много лет рядом был тот, кто сможет разделить со мной все печали и радости. Это сейчас вокруг еще куча народу, знакомства, тусовки, но чем дальше, тем глубже все прячутся по норам.