Без любви не считается

Вылезаем из машины, он берет меня за руку и ведет к подъезду многоэтажки. Открывает дверь в тамбур, и я щурюсь от яркого света, ощутив мерзкий треск в черепе.

– Потерпи еще немного, – говорит Марк, вызывая лифт.

– Когда-то тусовки до утра были веселыми.

– Когда-то я мог шесть раз за ночь, даже после бутылки текилы.

– Старость – не радость, – с искренним сочувствием произношу я.

– И не говори.

Поднявшись на девятый этаж, Марк с третьего раза попадает ключом в замочную скважину и наконец открывает дверь в узкую темную прихожую, тихо выругавшись.

– Теперь я понимаю, почему ты не признаешь пьяный секс.

– Ой, заткнись. Единственная поза, на которую ты сама сейчас способна, – это шавасана.

– Подкол засчитан.

Сбрасываю туфли и растопыриваю пальцы, сладко мыча. Марк кидает ключи на крошечную высокую тумбу в углу и уходит в дальнюю комнату, зажигая свет.

– В душ хочешь?! – кричит он.

Единственное, чего я хочу, так это узнать, где здесь кровать, но Рождественский должен уснуть раньше меня.

– Можешь пойти первым, – отвечаю я, заглядывая в спальню.

Матерь божья! Рот невольно приоткрывается, и я безотрывно наблюдаю, как уже полуобнаженный Марк стягивает брюки, стоя на одной ноге и упираясь рукой в стену. На его груди с десяток небольших татуировок, парочка на ребрах и еще одна над коленом. Серые боксеры низко сидят на бедрах, показывая сухие мышцы пресса, а его икрами, кажется, можно дробить камни в пыль.

– Только не плачь, – иронично говорит он, швыряя брюки на напольную вешалку-штангу, где висит несколько комплектов одежды, и валится на кровать, откинув край белого одеяла.

– Пойду умоюсь, – тихо произношу я, прижимая колени друг к другу.

– Я отключусь за пять секунд. В ящике в ванной есть все, что нужно, но если будут проблемы, разбуди.

– Ага.

– Спокойной ночи, Ната, – бормочет он, укладываясь на живот, и обнимает подушку.

– Спокойной, Марк.

Отступаю, тихонько вздохнув. Жаль, что мы с ним познакомились при таких обстоятельствах, но у меня есть дело. Дружба превыше всего.