Без любви не считается

Как дела у главной кофеварки округа?

– Шикарно! А как дела у главного ловеласа вселенной?

– Вдвойне шикарно.

Улыбаемся друг другу, долго глядя в глаза. Настя рада меня видеть, и я разделяю ее чувства. Она показывает мне указательный палец, безмолвно сообщая, что ей нужна минутка, чтобы закончить заказ, и отворачивается к натертой до блеска кофемашине, ловко орудуя техникой. Пепельные волосы, концы которых окрашены в розовый, собраны в высокий хвост, черный фартук туго завязан на тонкой талии. Все еще не могу привыкнуть, что она так сильно похудела после родов.

"В детстве Настя была пухлым пончиком, а еще визжала, как припадочная чайка, когда я отказывался брать ее на руки. Эта малышка выбрала меня в старшие братья, как только научилась адекватно общаться, а наставническая система детского дома сделала нас почти настоящими родственниками. В любых поездках или прогулках ответственность за эту непоседу всегда лежала на мне, и я невольно так привязался к девчонке, что даже когда после выпуска оборвал связь со всеми, с кем рядом взрослел, не смог отвернуться от нее.

– Капучино с кокосовым сиропом готов! – громко объявляет она и ставит на стойку огромную серую чашку, а рядом картонный стаканчик, который подталкивает ко мне.

– Надеюсь, ты плюнула туда всего раз, – усмехаюсь я.

– Надейся, – хмыкает она. – Какими судьбами, Марк? Снова назначил здесь свидание?

– А чем ты недовольна? Я делаю тебе выручку.

– Я и без твоих баб отлично справляюсь. Кстати, одна заглядывала недавно. Вика или Вероника. Тебя искала.

– И что ты ей сказала?

– Что ты сдох.

– Вот спасибо, – смеюсь я, поднимая стаканчик с черным кофе. – И как ты похоронила меня в этот раз?

– Никак. Ты сгорел в машине, даже костей не осталось.

– Почему мне кажется, что ты злее обычного?

– Во-первых, у меня ПМС, а во‐вторых… ты еще полгода не появляйся, и я встречу тебя сразу с лопатой.

– Прости, крошка. Дел было много.

– Знаю я твои дела, – обиженно бубнит она.

– Как Ярик?

Настя поглядывает на меня исподлобья и немного смягчается, вспоминая о сыне. Подходит ближе к стойке и произносит с материнским благоговением:

– Все хорошо. Растет.

– Уже заговорил?

– И давно. Говорит, дядя Марк – идиот.

– Врешь. Он наверняка говорит, что папа Славик – чепушила.