Бесноватый цесаревич

Для начала обсудили последние события при дворе, от которых я был очень далек. Далее перешли к обсуждению происходящего в Европе. Я не скрывал своего критического отношения как к Европе, так и к ярым поклонникам всего европейского.

– Почему вы так негативно относитесь к европейской культуре и обычаям, особенно к Франции? – задала вопрос Головина. – Наверное, всему виной все эти революционные события? Ведь подлинная французская культура не имеет никакого отношения ко всем этим ужасным якобинцам.

Недаром я целый день провоцировал ее французскую подругу.

Вот Головина и встала своей аппетитной грудью на защиту воблы-герцогини и ее родины. Надо не отвлекаться на шикарные полушария, распирающие лиф красного платья Головиной. Под европейской культурой она наверняка подразумевала и католическую веру. В моей истории Варвара перешла в католичество, что не сделало ее счастливой, это как минимум. Такие кадры, как графиня, нужны России. Сделаю для начала попытку оставить ее дома, а далее дело техники. Именно Варвара подала несколько дельных советов по организации фонда, чувствуется, что есть у нее опыт управления поместьем. Пусть лучше приложит свою кипучую натуру к делу помощи русским людям, чем живет в иммиграции."

"– Ничего не имею против чужой культуры. Но восхищаться выгребной ямой под названием Париж? Соглашусь, что часть его архитектуры красива, но не более чем у других европейских столиц. Превозносить город, который пропах зловонием и распространяет его на десятки верст вокруг, – увольте. Уважать обычаи французского дворянства, которое моется в лучшем случае раз в неделю, а чернь даже не знает, что это такое? Восторгаться людьми, изображающими из себя главных ценителей прекрасного и одухотворенного, при этом являются просто разодетыми в шелка лавочниками, которые за грош продадут родную мать? Я не спорю, в этом веке Франция дала миру большое число мыслителей, философов, писателей.

Но может, они появились именно вопреки той ущербной морали, нравственному разложению и грязи, как телесной, так и духовной? А еще всеобщему лицемерию, которым уже много лет поражено французское общество. Эдакий противовес всеобщей вакханалии и упадку, который далее закономерно перерос в революцию. А во что превратилась их церковь? Да и когда она была образцом совершенства?

– По-вашему, только французское общество подвержено всем тем ужасам, о которых вы рассказываете? – вступила в разговор Шаховская.

Она явно намекала на весьма свободные нравы при дворе Екатерины.