Бесноватый цесаревич

Юля вообще была девушкой доброй, еще и я на нее повлиял. И смотрела она на все мои поступки со святым убеждением, что направляет меня архангел Михаил. А мое нестандартное поведение убеждало ее в своей правоте все сильнее.

– Не только Анна Федоровна, – удивил меня Первушин. – Еще Елизавета Алексеевна и ее фрейлина Шаховская. Вот я и говорю: где можно повстречать такое отношение к безродной девочке от внука императрицы и его жены? И все дамы в один голос утверждают, что повлиял на них один царевич. Что он предложил создать фонд помощи больным и убогим.

И что вы сподвигли их посмотреть на тяжкую жизнь простого народа и начать помогать ему. А еще вы обязали своего доктора лечить слуг и их детей. И много чего удивительного рассказывают о ваших идеях.

– Да, здесь я оконфузился. Взялся помогать простому народу. А надо было его пороть, а то совсем от рук отбились, – улыбнулся я.

– Вы слуг не наказываете, это уже весь Петербург знает. Управляющий Мраморного дворца Некрасов – человек серьезный, но и он в порке не был замечен.

Еще ваша супруга открыла во дворце школу для слуг и их детей. Наняла учителей и выдала всем ученикам бумагу, чернила, перья и тетради, которые есть не у каждого вельможи.

– Странно, почему я про школу ничего не знаю?

Я уже и забыл про тот разговор с Юлей, она, как оказалось, нет. Идею школы предложил ей шутки ради, но она восприняла все серьезно.

– И как школа?

– Школа открылась недавно. Дети учатся усердно. И не только детки, многие взрослые тоже. Более того, начали приходить детишки слуг из Зимнего дворца.

Управляющий это только приветствует, говорит, грамотные люди всегда нужны. Анна Федоровна также учредила подарки для особо усердных учеников. Плюс кормят всех дополнительно, кто же от такого откажется? Как бы всех желающих теперь разместить.

– Богатые люди и власть предержащие как хотят, так и развлекаются. У меня вот такая блажь.

– Вам виднее. Мне такая блажь по нраву. Только вы не понимаете, что этим сильно разозлите высший свет.

Слухи уже ходят самые разные."

"– С чего ты решил, что я боюсь разозлить всех этих придворных паразитов? Уж на чье мнение мне плевать, так на всех этих трутней и прожигателей жизни. Мнение человека дела, хоть купца, мастерового и даже простого крестьянина, для меня дороже какого-нибудь паркетного генерала или придворной шлюхи, пусть они будут хоть трижды князьями и графинями.

– Вот потому и прошусь к вам на службу. Я вам не только обязан жизнью дочери.