Бесполезная жена герцога южных земель

Будто эти два слова стали ключиком от запечатанного уголка казавшейся мне досконально изученной памяти прошлой Евы.

Что это за чувство? Что это за…

Я разжимаю пальцы и вырываю руку из ладони супруга. Прижимаю собственные руки к груди, сердце бешено колотится, кажется, вся кровь отлила прочь от лица.

Мужчина продолжает говорить дальше, но я едва могу различить, что за околесицу он несет.

— Ева?

Голос любимого настигает издалека как бы я не старалась сфокусироваться и взять себя в руки.

— Глен, — выдыхаю я в озабоченное хмурое лицо.

Это…неужели это — правда?

43

Единственное, что вселяло в меня уверенность и было поддержкой, когда я оказалась в чужеродной среде незнакомого мира — это память, оставленная прошлой хозяйкой тела, оригинальной Евой.

Было то, что мне не нравилось, было то, что находила удивительным в повседневной действительности и порядках, царящих вокруг, но как ни крути, унаследованные воспоминания служили сундучком с подсказками и инструкциями, к которым я без сомнений и опасений обращалась при необходимости.

Пытаюсь протолкнуть воздуха в легкие, но продолжаю задыхаться. Перед глазами все окончательно поплыло. Даже лицо и голос любимого мной — не той Евой, а мной — человека, не могут притянуть мой стремящийся в темноту рассудок обратно, в реальность.

Шум вокруг, чужие возгласы, взгляды — сейчас не волнует ничего из этого. Плевать на то, что думают и решают посторонние люди.

Тело подается вперед, ноги не способны больше меня твердо держать, кажется, Глен или кто-то рядом ловит…дальше я уже отключаюсь.

— …делать? Если это правда…

— Кто такой тот…

— …Глен?

— даже если она захочет…

Хмурюсь и с трудом разлепляю веки. Обрывки разговора не складываются в единый пазл.

Несколько секунд требуется на то, чтобы привыкнуть к тусклому освещению. В окно напротив постели пробиваются лучи заходящего солнца.

Хочу поднять руку, чтобы протереть глаза, и только тогда замечаю, что мои пальцы переплетены с чужими, но такими знакомыми и родными.

Макушка темноволосого Глена лежит на соседней стороне постели, утопая в пухлой подушке, он в той же одежде, в которой был на приеме ранее, в неудобной позе.

— Ева?

Герцог открывает глаза, стоит ему почувствовать мои неловкие телодвижения.

— Проснулась? Ты как?

В голосе неподдельное беспокойство.

Облизываю высохшие губы и выдавливаю улыбку.

— Мы в твоей комнате.

— Да.