Беспредельщик

Я не хотела злиться и вредничать. Я реально уже хотела, чтоб Самойлов трахнул меня. Просто рука как то сама по себе вырвалась. Накопилось на него обид, что ли, и рефлекс сработал на гада.

— И что? — усмехнулся беззлобно Платон, не выпуская меня из объятий.

Надо было держать марку, чтоб не выглядеть как полная дура, поэтому я по горячим следам треснула его по другой щеке и произнесла гордо

— Пусти меня! Ты что думаешь, что можешь поманить меня членом, и я паду перед тобой на колени?"

"А сама задрожала. Не хочу, чтоб он меня сейчас оставил и снова ушел.

Но я ведь стерва или…нет. Вглядываясь в нечитаемую зелень его зрачков и цепляясь за твердые плечи, я ждала реакцию Платона.

— Нет, Лили. Я думаю нам пора вместе сложить оружие. Кто то должен быть умнее. И я надеюсь на тебя, — он мне подмигнул с сарказмом. Вот же хитрая морда. Нет, что б подраться, снова сказать какую то гадость, съязвить. Он решил быть…милым! И не обидчивым.

— Сдавайся, принцесса. И целуй, — и с этими словами Самойлов коснулся снова моих губ.

Я потешила себя мыслью, что перед тем как нырнуть в цунами наших эмоций и окончательно сдаться, я хотя бы успела сбить спесь с наглой физиономии Платона, послушно открыла ротик и пустила его дерзкий и настырный язык вглубь.

В тишине комнаты хлюпающие звуки наших поцелуев звучали слишком громко и порочно. Платон задышал тяжелее и чаще.

Ему сносило все стопы и запреты, которые он методично выстраивал в глухую стену против меня. Я и сама в тот момент уже не могла вспомнить с чего началась моя ненависть к нему.

Платон сделал несколько шагов к кровати. Оторвался от моего рта и проговорил возбужденным голосом

— Здесь всего одна подушка. Придется спать на тебе.

С этими словами он опустил меня на холодную кровать и начал зацеловывать шею. Его руки залезли под футболку и ринулись к груди.

Я чуть отодвинулась.

— Подожди, мне надо в душ. Я вся грязная…

Но Самойлов уже ничего не слушал. Задрал футболку до моего подбородка и выводил языком влажные узоры вокруг сосков.

— Грязная…ты очень грязная и вредная девчонка.

И я тебя, пиздец, как хочу. Мыться будем потом…вдвоем…

Хрипло говорил он, высекая из меня стоны своими ласками.

Я так и знала, что этот мистический фрик охрененный любовник. Опытный и распутный. А в тот момент он начал на деле мне доказывать, насколько даже я его не дооценила.

Его настырный язык не знал слова стоп. Беззастенчиво вылизывал меня в самых труднодоступных местах. Он, словно зверь, наслаждался своей течной самкой.