Беспредельщик

Бля, у тебя аж по ногам течет. Надо почаще ссориться, чтоб так мириться!

Ринат поднимает меня. А я продолжаю плакать.

У меня истерика. Я задыхаюсь. Сердце останавливается.

Ненавижу Рината за этот секс.

Ненавижу себя, что дала ему, как шлюха, за деньги для родителей!

Ненавижу Платона, потому что влюбилась в него! Гребанного фрика…

Глава 17

— Так, что точно решили? Панай? — спрашивает Мари и трется щекой о плечо коренастого брюнета Юрчика.

Ее голубые глаза сияют бриллиантами нежности и счастья.

Она невинно закусывает нижнюю губу, когда смотрит на подбородок своего парня.

Радостная. Довольная. Влюбленная.

Я перевожу медленно взгляд в конец зала столовой. На пустой стул, где должен сидеть черный мрачный фрик.

С тех пор, как мы помирились с Ринатом прошло три дня. Сегодня среда.

А вчера, во вторник, у нас в гостях были его родители. Отмечали примирение звездных деток. Жарили на лужайке барбекю и пили пиво. Мамы болтали о новой Миланской коллекции Channel. Сговорились метнуться на выходные пошопиться.

Долго обнимал и целовал, мерзко облизывал. Я делала вид, что в восторге. И не понимала, как долго мне еще терпеть эти издевательства над собой. Добровольные, а от того еще больше унизительные.

И ответ напрашивался неутешительный — всю жизнь!

Три дня, что мы снова встречаемся, Платон не появлялся в универе.

Он свободнее меня.

Ему плевать на мнение окружающих. На свой внешний вид. На восприятие его в обществе.

Он сильный. Стальной. Не сломался от окружающего осуждения. Не прогнулся под систему.

Сам один выстроил свою жизнь так, как посчитал нужным и одевался также. Броско. Кричаще. С мистическим ужасом своей черноты.

А я снова в короткой теннисной юбке и на каблуках. В футболке с откровенным вырезом и раскрашена, как блядь.

Я не могу выглядеть просто. По домашнему.

Я глава чирлидинговой команды. Я первая красавица универа. Я стерва, которой все завидуют и не понимают, что нечему завидовать.

Что я обыкновенная пустышка. Марионетка в руках родителей, продавших меня за одобрение кредита. Кукла Рината, трахающего меня теперь, когда ему вздумается.

Я кто угодно.