Беспредельщик

В особенности сиськи, которые шарами выпирали сверху над жилеткой, — Ты куда так вырядилась, мать твою?! Я сказал одеть джинсы и футболку. А это блядский костюм из секс — шопа на Хэллоуин. Дуй обратно и переоденься, — строго отчитал меня этот гребанный тиран.

— Лили, а мне нравится. Ты такая…крутая, — попытался защитить меня Лешка.

— А ты, мелкий, вообще отвернись. Если не хочешь, что б твою Лили посадили за совращение несовершеннолетних.

Платон оттолкнулся от байка и подошел ко мне впритык. Его глаза зло сузились.

— Дуй обратно в хату и оденься приличнее. Иначе никуда со мной не поедешь. Или ты хочешь, чтоб каждый извращенец представлял, как присунет сюда свой член? — последнее этот гад проговорил тише, чтоб Лешка не расслышал и всунул мне палец в ложбинку между грудью. Нагло поелозил вверх вниз, давая понять на какое интимное действие он намекает.

Я хлопнула его по руке и отошла на шаг.

Хотелось взбрыкнуть и послать этого моралиста и самоназванного стилиста. Но глядя в его строгое лицо и помня его упертый нрав, зло прошипела

— Ладно.

Сейчас вернусь, — а в дверях парадной добавила, — Пошел ты, гребанный фрик.

Платон хмыкнул недовольно. Точно расслышал.

— Поторапливайся принцесса. А то превратишься в тыкву…

Я с силой захлопнула дверь, и с нее мне на голову посыпалась штукатука. Хорошо, что хоть клопы с тараканами не попадали.

Чертыхаясь и матерясь, я переодела кожаную жилетку на обычную закрытую футболку.

На миг задумалась. Ринат никогда не делал мне замечания по поводу откровенных нарядов.

Наоборот, всегда сам выставлял меня на показ перед знакомыми и друзьями. Хвастал, как породистой кобылой.

От осознания того, что Платон другой, на лице невольно появилась улыбка. Ему не плевать на меня и между нами не просто секс за машину. Интересно, спустя месяц, когда он вернет мне тачку, мы продолжим встречаться? Мне стало страшновато при мысли, что Самойлов оставит меня и исчезнет в своей неизвестной жизни. Неужели Мари права, и я влюбляюсь в него…

Я вышла в смешанных странных чувствах.

Лешка уже успел свалить домой. А Платон смотрел что то в телефоне. Надел снова черную маску на поллица и капюшон. Мне была видна лишь длинная черная челка и блеск изумрудных глаз. Я подошла к нему и смело потянулась к лицу. Платон не мешал мне. Смотрел в мое лицо с нечитаемым выражением. Я опустила ткань, высвобождая его губы. И прижалась своими к нему. Поцелуй получился чувственным и мягким. Платон притянул меня за талию и медленно и нежно ласкал меня языком.