Бесноватый Цесаревич 2

А там уже всё успокоится, с Божьей и нашей помощью, — Хованский поискал газами икону, и не найдя её, быстро перекрестился три раза.

Интерлюдия-2.

Этот небольшой и неприметный особняк на окраине русской столицы, иногда использовался секретарём шведского посла для тайных встреч. Хозяином здания был курляндский барон, многим обязанный Хенрику Стенбоку и предоставлявший комнату для переговоров по первой просьбе.

Являясь потомком известного шведского рода, Стенбок уже несколько лет работал под руководством нынешнего посла[1] и как многие думали, набирался опыта.

Он мог бы начать делать карьеру на другой должности, ведь несмотря на молодой возраст, показал множество талантов. И такие возможности были. Но дипломатическая служба не привлекала Хенрика, как, впрочем, равнодушным он был к службе армейской. Секретарь много лет приносил пользу своей стране иными делами, о которых не всегда знал даже посол. Да и в Стокгольме о настоящей его работе знало не более двух-трёх человек.

Гость задерживался, и Хенрик ещё раз обдумывал произошедшее событие. Не допустил ли он где-то ошибку? Может, поторопился, и нужно было провести более тонкую интригу? С другой стороны, подобной ситуации могло не сложиться. И очень досадно, что такие труды пропали даром.

Наконец послышались шаги, и в дверь вошёл гость. Сухопарая фигура, аскетическое лицо и глаза, смотрящие на собеседника с некоторой долей снисходительности. Но в этом не было никакого превосходства над собеседником.

В глазах Якова Дубянского[2] тлела, периодически вспыхивая, убеждённость и непримиримость религиозного фанатика. Хенрик ни на минуту не сомневался, что его гость и соратник по ложе истинно верующий человек. Насколько продажным лицемером был отец[3], настолько сын был непримирим и фанатичен.

-Какая необходимость встречаться в этой конуре, да ещё проникать в неё через вход для прислуги? — задал вопрос вошедший, после приветствия.

-Мы с вами не только вольные каменщики, с гордостью надевающие запон[4].

На нас лежит святая обязанность каждого христианина и неравнодушного человека, вставшего на путь борьбы Антихристом. Поэтому небольшие трудности, обусловленные моим желанием сохранить наше Дело в тайне, можно перетерпеть.

После слов шведа лицо гостя озарила самодовольная улыбка, кивнув в знак согласия он занял свободный стул. Дубянский пригубил бокал с морсом, вино он показательно не пил и всячески осуждал пьющих.