Бесчувственный...

По мере того, как мы приближались к стенам, ограждающим районы, я начинала все больше нервничать. Понимала, что без документов меня никуда не пропустят, из–за чего мысленно начала придумывать всякие возможные отговорки, по которым мне могли простить отсутствие пропуска. Вот только, здравый разум давал понять, что все это ересь. Какими бы правдоподобными не были эти отговорки, с отсутствием документов меня могли просто кинуть за решетку. Только этого не хватало.

– Слушай, у меня правда нет документов, – прошептала, когда мы подъехали к пропускному пункту.

"Лиам ничего не ответил, но, когда мы подъехали к пропускному пункту, он, не выходя из машины, открыл окно и посмотрел на охранников. Они ему кивнули и открыли ворота, а я, наблюдая за происходящим, широко раскрыла глаза.

Нечто такое без лишних слов давало понять, что Лиам тут был неприкосновенен и имел больше власти, чем я предполагала.

Стоило нам въехать на район Лиама и отдалиться от стены, как я наконец–то села ровно и, несмотря на нервозность, в груди стало немного легче.

– Спасибо за помощь, – сказала тихо. – Но мне не очень хочется, чтобы между тобой и Райтом был конфликт. Я лучше уйду. Пожалуйста, останови машину.

Лиам не сделал того, что я просила и, насупившись, я опустила голову. Мне не хотелось уходить от отца. В этом чертовом и чужом для меня времени он являлся единственным, рядом с кем я ощущала хоть какое–то спокойствие, но, черт, я приносила сплошные проблемы и я не желала, чтобы это его затронуло.

Качнув головой, я подняла взгляд и посмотрела на Лиама. Думала над тем, что ему сказать, но, случайно заметила то, что заставило меня замереть.

Сразу я подумала, что мне лишь показалось, ведь нечто такое просто невозможно, но, чем больше смотрела на Лиама, тем сильнее напрягалась, не понимая, что происходило.

В машине не горел свет и на улице было темно, из–за чего в салоне царил полумрак, но, клянусь, раны на разбитых костяшках Лиама затянулись.

У альф быстрая регенерация, но не настолько же. То есть, если у обычных людей сломанная кость будет срастаться месяц, то у альф полторы недели. Но у Лиама костяшки зажили прямо на глазах. При этом он держал ладонь на руле так, будто старался не показывать мне ее.

– Что у тебя с рукой? – спросила на выдохе. – Она зажила.

– Тебе кажется.

– Нет, не кажется.