Беременная для Грозного

Встала с унитаза и побежала в кухню, нашла одноразовые пластиковые стаканчики и пошла обратно. Но на пути я встретила Ромку.

Он держал мой тест и вертел в руках.

— Ян, ты что, беременна?

Я чувствовала, что еще секунда — и мое сердце разорвется. Мне хотелось расплакаться и кричать. Дико и громко. Чтобы выплеснуть всю волну, которая вот-вот накроет меня. Каждое слово, действие меня выводило и провоцировало на истерику. Я не могла держать себя в руках, прорвало плотину, но пока еще там была маленькая трещина.

— Не знаю, Ром. Маме не говори. Дай сделать его.

Выхватила упаковку и прошла в ванную, закрывая дверь. Недолгие манипуляции и полоска в стаканчике.

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10…

Сижу и гипнотизирую полоску.

Как бегущая строка, она подбирается к черточкам, и я уже вижу одну проявленную.

Боже… вторая, не проявляйся…

Но бог меня не слышит, уже через секунду вторая полоска отчетливо проявляется на тесте.

Руки ходят ходуном, а из глаз капают крупные капли слез.

Этого не может быть… Как так? За что?

Почему именно сейчас, когда только все начало налаживаться?

— Яна, открывай, — стуча, почти выносил с петель дверь брат.

А я даже пошевелиться не могла, просто ревела уже громче и громче. Не знаю, что делать, не знаю, как поступать и, самое главное, как смотреть людям с глаза? Маме? Она меня не поймёт, просто выкинет из дома, потому что есть брат и он маленький, а тут я беременная.

В подоле принесла.

Я от мамы столько раз слышала, что ей было тяжело нас растить с братом и никто не помог. Лишь бабушка. Но и ее сейчас нет. А она до сих пор ночует на работе, чтобы нас содержать.

А тут я беременная.

Только устроилась на работу.

Как мне Грозному все рассказать?

— Яна, бля… Открой, иначе вынесу дверь, мать с нас шкуру спустит, — Ромка уже кричал на весь дом.

И это меня немного привело в чувство.

Только открыла щеколду, как Ромка дернул на себя дверь.

— Ром, — всхлипы мешали нормально говорить, горло саднило, а из глаз продолжали литься слезы.

— Беременна… — строго констатировал факт, даже не спрашивая. — И кто отец? Влад? Когда вы с ним успели, он же уехал?

У меня сердце перестало биться. Мало того, что не было сил оправдываться, так и в глаза было стыдно смотреть.

— Нет, Ром. Не он. Мы же с ним расстались друзьями.