Беременная для Грозного

Не вспоминаешь.

Развернулся и прошел пару домов к трассе. Поймал машину и быстро доехал до дома, сбросил с себя пропахнувший костюм и завалился спать. Даже не принял душ. Усталость навалилась так скоро, что я замертво отрубился, как только коснулся подушки.

Ни одной мысли о ней.

О ее губах.

Глазах.

Запахе…

Глава 10

Яна

Что мне со всем этим делать?

Мало того, что он меня поцеловал, так ещё и преследует. Меня сейчас вырвет. Стало не по себе и в животе скрутило тугой узел. Я боялась сделать глубокий вдох. Перед братом я все же храбрилась.

— Ян, ты только маме не говори, где меня нашла. А то прибьет, — виновато смотря в пол, проговорил Ромка.

— Ром, мне сейчас очень тяжело и плохо.

Я даже договорить не смогла, тошнота подкралась незаметно. В глазах потемнело, я думала, не добегу. Но успела. Ромка стоял позади и что-то, суетясь, говорил, касаясь моей спины.

— Рома, — прохрипела ему, — угомонись.

— Ян, ну что это? Давай я скорую вызову. Ты на себя посмотри. Тебя же это… ну… того.

— Всё, расслабься. Это всё твои клубы, терпеть их не могу. У меня на этот дым жуткая аллергия. Как вспомню, так сразу к туалету хочу.

Ромка заметно расслабился, а я включила кран в раковине и стала умываться.

— Ой, да ладно. Как сама на свои тусовки бегаешь.

Вот Ромка… гад

— И не напоминай, я вообще все забыть хочу.

— Ты пить не умеешь. А вот если бы…

— Ром, вот как стукнет восемнадцать лет, тогда и поговорим. А сейчас быстро спать.

Нашёлся тут учитель. Пить не умею, клубы не люблю. Миллионы людей живут без них и не бухают — и вот я такая же. Не умру без этого."

"Зашла в кухню и набрала в стакан воды. Сушит жутко, а ещё хотелось перекусить. Но разогревать лень, завтра с утра, что-нибудь съем.

Главное, что я сказала про ошибку Грозному, а все остальное неважно. Я могу приходить работать и учиться.

«И все у меня получится», — с этой мыслью я и уснула. Но только будильник прозвонил, я подскочила, и такая тяжесть в теле, будто по мне всю ночь танки ездили. Мне не хотелось вставать, закрывались глаза, и еще горечь во рту вновь поднимала тошноту.

Яночка, ну же.