Беременная для Палача

Да о чем Палач вообще спрашивает?

— Там, — мрачно продолжил Амиран. — Когда держал тебя взаперти. Он принуждал? Заставлял насильно?

— Я не понимаю, — в этот момент и правда полностью потерялась. — О ком ты меня спрашиваешь?

— Самсонов, — хрипло выдал Палач. — Что он с тобой делал?

— Ничего, — сглотнула.

Амиран усмехнулся. Криво, как-то совсем по-звериному. Оскалился, точно бешеное животное."

"— Собирай вещи, — приказал коротко.

— Я никуда не поеду.

Он лишь выгнул бровь. Одним выражением лица показал, что распоряжение не обсуждается, а потом с расстановкой произнес.

— Ты будешь жить со мной. Ты и твоя… дочь.

— Нет, — пробормотала и качнула головой. — Зачем тебе это нужно? Плохая идея. Амиран, нам лучше разойтись. Не знаю, что ты задумал, но прошу, откажись от замысла.

— Я все сказал.

Развернулся и пошел прочь.

— Пожалуйста, оставь меня в покое, — бросила ему вслед. — Я только наладила свою жизнь, только начала заниматься тем, что мне нравится. Найди себе другую игрушку. Понятно, что у нас ничего не получится.

Он остановился на пороге, но не обернулся. Застыл. Казалось, в этот момент стал еще мрачнее и крепче, массивнее. Мышцы вздулись, натягивая ткань его элегантного костюма.

— Жду внизу, — отчеканил Палач.

Выбор без выбора.

Я понимала, глупо бросаться в бега с ребенком на руках. Опять оказалась в клетке, железная решетка уже захлопнулась за моей спиной, отрезая путь к спасению.

Что я могла сделать?

Если начну сопротивляться, то сразу подставлю Владислава и Елену, всех людей из приюта, ведь именно с ним моментально разберется Амиран, срывая ярость.

Так отблагодарю их за помощь?

А впрочем, даже если бы мне стало плевать на окружающих, если бы забыла про здравый смысл и решилась на побег, как далеко я бы успела уйти?

Повсюду наверняка люди Палача. Цепные псы готовы сорваться с цепи.

Я должна подчиниться. Выхода нет.

Собирая вещи, я думала лишь о том, как сумею сбежать позже, а еще я по-прежнему не понимала, зачем понадобилась Палачу. Если он рассчитывает опять использовать меня как постельную игрушку, то сильно ошибается. Я больше никогда не стану спать с ним, не позволю обращаться с собой как прежде. Я не его собственность, не зверушка для развлечения.

Я не сдамся ему.