Беременна от нелюбимого

Даня здесь, одет прилично, изображает счастье для гостей, все хорошо. Дыши, Мила, дыши.

Наконец-то мы подходим к арке, украшенной живыми цветами, щелкают затворы фотоаппаратов, слышится шепот гостей, которые обсуждают мое платье. Даня протягивает руку в мою сторону, раскрывает ладонь. Я вкладываю свою. От соприкосновения нашей кожи проходит электрический разряд. Это непривычно — прикасаться к Дане просто так, да еще и по собственной воле.

Его рука холодная, Кравцов весь дрожит. Я понимаю, что он стоит здесь уже несколько минут и совершенно раздетый.

Мы стоим друг напротив друга, держимся за руки и смотрим в глаза, не отрываясь. Я прикусываю губу, все еще не веря в происходящее, а еще жадно рассматриваю Даню. Да, видок у него, конечно, не самый лучший. Когда мы виделись вчера у нотариуса, Даня был уставшим после дороги, но абсолютно точно не настолько плох."

"Кажется, ведущий что-то говорит, но мы с Даней находимся совершенно в другой вселенной. Невозможно оторвать взгляд от его черных расширенных зрачков, невозможно освободить руку от его захвата.

— А теперь предлагаю молодым обменяться клятвами…

Мы с Даней бросаем друг на друга растерянные взгляды. Просила же ее: никаких клятв.

Дане вручают микрофон первому. Он растерянно смотрит на меня, я же улыбаюсь и даю понять, чтобы выкручивался сам. Кравцов прочищает горло, а потом мягким голосом с хрипотцой, не отрывая от меня взгляда, произносит:

— Я обещаю любить тебя и понимать, поддерживать и принимать такой, какая ты есть, ведь именно такой я тебя полюбил. Вредной колючкой, — где-то со стороны послышались смешки, я и сама заулыбалась, — избалованной папиной дочкой, милой и нежной девушкой, самой красивой женщиной.

Даня замолкает, рядом с нами вновь щелкает камера. Передает микрофон мне. Руки дрожат, сердце грохочет. Свадьба фальшивая, любовь наша лишь игра на публику, но почему-то так волнительно. А еще слова Дани прозвучали настолько искренне, что даже я в какой-то момент забылась и решила, что все по-настоящему.