Белое солнце дознавателей

Все побережье и склоны со стороны Хэсау усыпаны этими кустами. Они прекрасно горят, и подходят для розжига.

– Вот он! Держи его! – подначивающие визги сзади были восторженными, как и «эге–гей», приправленные хорошей долей злобы – мы заставили их побегать за нами.

Данд заработал локтями быстрее, но не успел. Нас дернули за шкирку, перехватив за косу и рванули обратно. Щеку обожгло – царапины сразу набухли кровью.

– Выродок! – удар по ребрам был предсказуем – мы сгруппировались, но было больно всё равно. – Вы…, – удар, – … ро…, – ещё один удар, – …док! Если я опоздаю на обед, тебе лучше не возвращаться сегодня!

Губу нам разбили тоже, в носу захлюпало – старая Стефа опять будет ругать, что изорвал и запачкал форму.

– Где Хорь?"

"– Тащится, – кто-то сплюнул сквозь зубы. – Он же толстый, а подъем в гору…

– Выродок! Нужно было бежать именно сюда!

Чужие, отделанные тонкой змеиной кожей по краю голенищ, черные сапоги остановились прямо перед лицом. С металлическими набойками на носах – Рэйко Хэсау.

Рэйко присел рядом и цепко схватился пальцами, вспыхивающими льдисто-голубым, за подбородок, разворачивая голову.

– А мог бы быть братом…, – протянул он удивленно. Сзади глухо заржали. – Но твоя сука-мать отказалась стать Наложницей Главы, официальной… и предпочла стать подстилкой «породнившегося»… сын подстилки… звучит хорошо? – пощечина отбросила нас обратно. Шекков Рэйко брезгливо вытер пальцы о край ханьфу. – Ты – выродок, несчастливая случайность, ошибка, которой вообще не должно было быть.

Мы ненавидели его. О, как мы ненавидели его. Эти черные глаза, эти песочного цвета волосы, эти белесые ресницы – Рэйко был близорук, но тщательно скрывал это. Целители не брались править до малого совершеннолетия. Как и скрывал то, что был слаб, а Наследнику такого клана, как Хэсау быть слабым непозволительно. И потому брал звериной жестокостью, компенсируя этим недостаток силы.

– Хорь! – кто-то присвистнул. – Ну, наконец-то!

– Давайте! – скомандовал Рэйко властно, но голос в конце сбился на фальцет.

Толстый Хорь, пыхтящий, как боров, притащил на плече ковер, который с облегчением сбросил на поляну.

– Подстилка для сына подстилки! Ну-же! Разворачивай!

Пыльный ковер растянули по углам, закатали Данда внутрь, пинками, и потом плотно закрутили обратно.

Колебания силы над головой мы скорее ощутили, чем услышали – несколько плетений, и одно из них точно стазис – все тело онемело, и мы не чувствовали ни рук, ни ног.