Белое солнце дознавателей

И у меня было дурацкое ощущение, что я вернусь сюда совсем не так скоро, как мне хотелось бы.

***Высшие верят в Великого, Немеса, Мару и Ниму. В то, что души умерших поднимаются вверх по спирали перерождения, некоторые уходят безвозвратно, возвращая силу роду, некоторые выбирают продолжать служение–вне–жизни – храня и оберегая членов рода.

Но эта идея всегда представлялась мне странной – если алтарный камень разрушен – всё? Нет пристанища? И они оставляют потомков своих на волю судьбы? Или хранят до тех пор, пока помним?

Поколение за поколением, перечисляя вслух имена, которые вспыхивают звездами на куполе алтарного зала?

Или хранят даже тогда, когда не помним? Когда забыли, кто мы и откуда.

Невесомый шелк мягко обвивался вокруг ног, пока я спускалась по ступенькам в нижний холл. Одной рукой придерживая подол, чтобы не запнуться.

Кантор стоял ко мне вполоборота – спиной, чуть склонив голову в вежливом внимании в сторону сира Зу, который говорил неторопливо – губы двигались медленно, с паузами, седая голова казалась припорошенной свежим снегом.

Глаза леди Тир вспыхнули триумфом и одобрением, когда она увидела на мне выбранный ею наряд – я опустила ресницы, благодаря – ее усилия не пропали даром.

Марша...застыла, на доли мгновения, и сразу взяла себя в руки. Фей выглядела нерадостной – тревожная морщинка между бровей, руки, прижатые к груди – ей не нравилось, что происходит, хотя я успела шепнуть ей – «Всё хорошо. Всего несколько дней».

Дуэньи шептались, слуги ждали, почтительно склонившись, охранники переминались с ноги на ногу, изредка посматривая в окно – на Юге темнело быстро.

– Э... Блау? – Тир замер на доли мгновения, но удержал лицо лучше Фейу – шагнул вперед и склонился, целуя воздух над костяшками пальцев. – Сегодня ты выглядишь истинной леди, – пробормотал он тихо.

– Господа, – я склонила голову, разом приветствуя всех присутствующих. Легкая ткань на лице колыхнулась от дыхания – всё-таки в кади есть свои преимущества – нужно контролировать только выражение глаз.

Сир Зу не отреагировал никак, кроме вежливого поклона, что само по себе было указанием одобрения. Мистер Це, еще недостаточно закаленный в боях за невозмутимость, был откровеннее – глаза вспыхнули удовольствием – и поклонился он глубже и радушнее, приложив руки к груди.

– Паланкин ждет вас, леди.

– Леди прибудет верхом.