Белочка во сне и наяву

– Давайте попробуем для начала поменять занавески, – перевела разговор на другую тему Зуева. – Здесь станет светлее и тогда…

Герман вскочил, подбежал к стене, на которой висела здоровенная морда носорога, и затопал ногами:

– Не хочу света! Мне нужен кислород! Душно тут.

– Может, открыть окна? – не выдержала я. – Устроить сквозняк?

– Московский воздух отнюдь не целебен, – хмыкнул Вадим.

Фомин замер, открыл рот, но не успел произнести ни звука. Огромная коричнево-серая голова с рогом на носу сорвалась со стены, упала прямо на тщедушного бизнесмена и погребла его под собой.

В каминной повисла тишина. Потом Вадим выпалил:

– Ох и ни фига себе!

Нина Феликсовна подбежала к останкам носорога и крикнула:

– Вы живы?

– Бу-бу-бу-бу, – донеслось из-под чучела.

– Вроде он реагирует на раздражитель, – обрадовался Вадим. – Ну-ка, секундочку…

Зуев несколько раз попытался приподнять то, что осталось от представителя африканской фауны, потом отошел назад.

– Тяжелая штука. Скажите, Каролина, у вас в доме есть домкрат?

– Надо у шофера спросить, – прошелестела домработница.

– Дура! – вдруг четко прозвучало из-под морды носорога. – Водитель поехал по делам, домкрат в машине.

Каролина мелкими шажочками подобралась к жуткой морде.

– Герман Евсеевич, вы в порядке?

– Не надейся, кретинка, – донеслось в ответ. – Дай пить! Живо!

Горничная убежала.

– Немедленно достаньте меня отсюда, – потребовал Фомин, – хватит по сторонам пялиться.

– Мы думаем, как лучше это сделать, – ответил Вадим. – О, кочерга! Ее можно использовать как рычаг.

– Не тронь! – взвизгнул Герман Евсеевич. – Это непростая вещь, из золота с гравировкой. Погнешь, сломаешь – не расплатишься. Моя кочерга единственная во всем мире, второй такой ни у кого нет.

– Вроде золото плавится при не слишком высокой температуре, – засомневалась я. – Как ею угли мешать?

– Кто тебе сказал, что моим элитным аксессуаром можно в грязи копаться? – возмутился хозяин. – Она для шикарности интерьера, чтобы гостей от зависти пропоносило. Дайте пить! Где эта дура?

– Бегу, Герман Евсеевич, – запыхавшись, выпалила домработница.

– Идиотка, – привычно отреагировал шеф. – Я от жажды засохну, пока до чьего-то деревянного мозга дойдет, что делать надо. Не дрыхни, дура!

Каролина присела на корточки и начала осторожно наливать красную жидкость в приоткрытую пасть носорога.

– Чтоб тебя разорвало! – взвыла голова. – Прекрати!

– Так я пить вам даю, – растерялась Каролина.